“Ночница безумная, коварная да безутешная,
Не ждали тебя здесь и не звали сюда.
Явилась без приглашения и надобности,
Так погибель свою и найдешь здесь.
По законам темным, по законам светлым,
По земным да людским законам,
Силу твою отбираем да против тебя оборачиваем...”.
Кончики пальцев закололо, как от прикосновения к оголенному проводку, а в нос ударил запах гари.
“Магия”, – лишь подумала я.
Трио продолжало кружить вокруг создания тьмы. Ночница уже стояла на коленях, задрав голову к потолку, раскачиваясь из стороны в сторону. Но тут что-то привлекло ее в Кирилле. Она с прищуром стала наблюдать за ним, поворачивая голову то направо, то налево.
А вот это мне абсолютно не нравится. Особенно ухмылка бледнолицей.
А тем временем Кирилл повернулся в хороводе так, что мне стало видно его лицо. Из закрытых глаз текли кровавые слезы, тонкая алая струйка лилась из носа. Да и, несмотря на возможность произносить слова, белобрысого словно что-то донимало. Он взволнованно ворочал головой, словно отмахиваясь от назойливой мухи.
А улыбка ночницы становилась все шире и шире.
Эта тварь четко вычислила слабое звено и теперь старалась его окончательно разбить.
Но что делать? Как помочь? Слава говорил, что одного моего нахождения поблизости будет вполне достаточно. А-а-а, что ж придумать-то? А если я отвлеку ночницу?
Оглядевшись в поисках того, что помогло бы моей затее, обнаружила на одном из рабочих столов большой половник. Если я его запулю, то, скорее всего, наделаю много шума, ночница отвлечется от белобрысого, и тот сможет собраться с силами. Главное, чтоб остальные не прекратили в испуге ритуал.
Раз, два, три! Полетел!
Половник со звоном протаранил стеклянный шкаф с наклейкой коровы на все стекло. Прости, Буренка, сегодня не твой день.
Фокус удался. Ночница, вздрогнув, перевела взгляд на лежавший в осколках и молоке половник, а Кирилл полностью включился в работу.
– Находчиво, – вполне бодрым голосом произнесло отродье, а затем, быстро глянув на меня, продолжила: – Но уже поздно!
И в ту же секунду взрывная волна подхватила и унесла мои тело и душу в неизвестном направлении. А в моей голове отчего-то было лишь одно: “Бедолага Карась”.
Глава 22
Крошечные осколки вонзились так глубоко в кожу рук, что на серой плитке, сделанной под мрамор, осталось два темно-красных отпечатка ладоней. Но на фоне того, что пару секунд назад мое тело, совершив неконтролируемый полет, прервать который решилась витрина с яркими бутылочками газировки (к слову, и витрина, и стеклянные бутылки канули в Лету, увидев в последний миг своего недолгого существования мою быстро приближающуюся фигуру), то пара десятков мелких стекляшек, торчащих из кожи, кажутся сущей мелочью.
Присев на колени, я мельком дотронулась до лба.
– Ай! Черт! – прошипела, осознав, что кожа на лице также расцарапана.
А хаос вокруг на секунду, но утих. Из-под стеллажа с кухонной техникой пытался выбраться Кирилл. Слава, встряхнув головой, на которую белым снегом просыпалась штукатурка со стены, в кою был припечатан, болезненно прищурился в попытке сфокусироваться. Всех разнесло ударной волной.
Про рыбу я вообще лучше умолчу.
Ночница стояла на том же самом месте и улыбалась.
– Неплохо, неплохо, – поучительным хвалило отродье, – Но как всегда что-то да не учтено. Например, вот этот мальчишка, – она указала длинным худым пальцем на Кирилла, уже выбравшегося из-под стеллажа, державшись за бок, – Да, именно он, ваша ошибка и погибель.
– Не говори: «Гоп, пока не перепрыгнешь. – оскалился зеленоглазый и сплюнул на пол сгусток крови.
– Я уже, медвежонок, – рассмеялась ночница, – Я уже.
Ксюша пришла в себя раньше всех. Не найдя поблизости своих ножей, девушка схватила ближайшую швабру и, резко обломав древко в месте, на которое надевают тряпку, вновь ринулась на врага. Движения были настолько четкими, эстетичными, что казалось, не убить пытается, а затанцевать вусмерть. Некий танец смерти. Соседка то использовала свое орудие как меч, то опиралась на него, чтобы совершить удары ногами. Словно древко и Ксюша стали единым целым. Казалось, что даже сама тень не успевала за ней.
В руках создания тьмы блестело странное оружие. Длинная палка из наичернеющей древесины, на концах которых сверкали лезвия цвета неба на закате.