Она ловко отбивала все выпады Ксении, но при этом сама не предпринимала попыток атаковать.
Вот уже парни присоединились к битве, загоняя отродья в дальний угол.
В какой-то момент бледнолицая пропустила удар, и оружие, выбитое с ноги соседкой, со звоном отлетело в центр зала.
Еще секунда, и три орудия синхронно войдут в грудь ночницы.
– Стойте! – взмолила она, упав на колени, опустив голову.
Ребята остановились. Не знаю, чем они руководствовались: жалостью или желанием узнать тайну о домовом или еще чем-то, но факт остается фактом: ночницу убивать они не стали.
Женщина молчала, лишь часто-часто вздымалась ее грудь.
Осколки вокруг меня загудели. В нос снова ударил запах гари.
– Кирилл! – Лишь успела выкрикнуть я, перед тем как сотни маленьких стекляшек кольцом окружили мою шею.
– Аня! – крикнул парень, порываясь побежать ко мне на выручку.
Острая боль пронзила кожу. По шее прокатилась горячая капля крови.
– Нет! – приказала я зеленоглазому. Он остановился.
– Медвежонок, – смотря снизу вверх на парня, проблеяла ночница, – Ты правда надеялся победить меня в моем же мороке?
– И что ты хочешь? – сквозь зубы процедил Кирилл.
– Для начала… – щёлкнула пальцами женщина, и всё оружие в руках ребят испарилось за секунду. – А теперь скажите мне, – она обошла Славу, проводя ноготком по его щеке. Тот даже не вздрогнул, – что ВЫ можете предложить, жалкие светлые рабы?
Что они могут дать взамен? Черт, все опять из-за меня летит в тартарары. Так, а что конкретно могу ей дать я? И… Стоп! Я ей реально же зачем-то нужна.
– Кир! – обратилась я мысленно к парню. – Она заберёт меня при любых раскладах, я ей нужна живой. Это всё блеф. Не отдавайте кота.
Но он молчал. Никакого ответа не последовало.
– Хотя знаете, – заявила ночница, – вы не дали мне заскучать. Предлагаю сделку: вы втроём уходите, – она медленно указала пальчиком на меня, Славу и Ксюшу, – А ты, мой маленький медвежонок, и домовой переходите в мое владение.
– Хорошо. – отрезал зеленоглазый ледяным тоном.
– Нет! – воскликнула Ксюша. – Что ты творишь?
Но Кириллу было по барабану на ее протест.
– Ты уверен в этом? – безэмоционально поинтересовался Слава.
– Да. – все так же холодно.
– Ты заставишь нас пожалеть о своем решении? – продолжил медик.
– Да что вы делаете, так нельзя! – Верещала девушка, тремя за плечи бывшего химика.
Но Слава продолжал вбивать гвозди в гроб:
– Ты заставишь нас сожалеть о принятом тобой решении?
– Возможно.
– Мне нужен точный ответ.
Кирилл вымученно выдохнул, глядя в глаза бледнолицей твари, словно пытался прочесть ее мысли. А затем повернулся ко мне. И лицо его было непроницаемо.
– Да, вы пожалеете о моем решении.
– Да будет так. – словно приговор произнес Слава.
– Ну всё, давайте заканчивайте с формальностями, – хлопнула в ладоши ночница, – говорите, сколько сейчас дают фору перебежчикам на другую сторону и расход.
– У тебя есть день. Потом мы начнем охоту. – ответил Слава, глядя на зеленоглазого.
Чего, блин? Это что за цирк? Какая охота?
– Навроцкий, мать твою! Ты чего тут устроил? Я тебе жопу напорю. Вот выберусь! – кричала мысленно.
Парень повернулся ко мне и устало улыбнулся.
– Я тебя не забуду. – ответил он без слов.
– Иди на хрен! Понял?
Отродье взяло за руку зеленоглазого и повело в тень.
Что посказывает мне, стоит шагнуть им во тьму, как пути обратно уже не будет.
А-а-а! Верните мне этого злыдня!
Так, думай, Белова. Морок… Морок… Мо-рок. Ответ где-то на поверхности. Да пофиг, была –
не была.
– Это мой морок – воскликнула я. – Я тут хозяйка! Вон отсюда, дура тупая!