Мир тускнел, разрушался, как карточный домик. А я все смотрела в задорные голубые глаза, и слезы по моим щекам текли не переставая. Сердце подсказывало, больше мне ее не увидеть.
Глава 24
Жар... Боль... От рук исходило адское пекло.
Именно это я почувствовала, еще не открыв глаза. А затем раздался звук.
– Аня! – кричал уже до боли знакомый голос.
“Дай ему шанс!” – всплыли слова Ярославы в памяти.
Через силу распахнула глаза. Я догадывалась, что предстанет перед взором. И ненавидела себя за это.
Мои ладони обхватывали голову бледной девушки и сжимали с неконтролируемой силой. От былой живой красоты не осталось и следа, все краски словно вымылись из ее тела, оставив только один лишь оттенок белого. Даже черная смоль волос превратилась в копну серебряных нитей. Но глаза, как и пару минут назад, остались голубыми, словно небо в солнечный день.
Девушка криво улыбнулась. И тут по ее лицу пробежала трещина, как на тонкой корке льда. Затем еще одна, и еще, и еще... Все тело ночницы покрылось сколами.
Еще секунда, и Ярослава, словно хрустальная ваза, рассыпалась на мелкие бесцветные осколки. Они с грохотом рухнули на пол, разбиваясь на более мелкие кусочки.
Вот что она имела в виду под словами “Мой путь окончен”. Именно это ей и принес мой покровитель - свет и покой. Наконец навий мир откроется перед измученной бесконечной нескончаемой смертью... И я этому поспособствовала.
Стоило опустить руки, как бывшая ночница превратилась в прах, что тут же подхватил ни пойми откуда взявшийся ветер и развеял его, оставляя на каменном полу красный мак.
Как подкошенная, я рухнула на колени, уставившись на алое чудо, растущее прямо посредине магазина. Пальцы невольно потянулись к нежным кружевным лепесткам. Я знаю, что в этом цветке нет ни капли души той девушки, что подкармливала птицу у порога, ни грамма той, что вынесла из горящей избы домового, и уж тем более нет там и той, что всю жизнь и смерть боролась за свое существование.
Только абсолютное зло заключено в маленьком бутоне цвета крови.
Но от этого не легче.
– Прощай, Ярослава. – тихо, еле слышно раздался голос с боку. Манул, что совсем недавно стоял статуей возле магазина, уже преобразился в маленького дедка. Поджимая губы, Дорофей, не показывая эмоций, уставился кошачьими глазами на мак. Но совладать с чувствами до конца не удалось, и из горящих глаз выкатилась слеза.
Домовой медленно, еле-еле переставляя ноги, подошел к цветку. Никто не останавливал его, когда острый коготок одним ловким, уверенным движением перерезал тонкий стебель. Дорофей имел полное право уничтожить последнюю ниточку, связывающую его бывшую хозяйку и мир яви. Но, будто бы оставляя последний шанс Ярославе, не стал поднимать цветок, оставляя тот безвольно лежать на холодной плитке.
А может, в этом жесте он хотел показать свою победу над ночницей. Наверняка знать не мог никто, кроме самого домового.
Никто не решался к нам подойти.
Так же неторопливо он развернулся и, шаркая по полу босыми ногами, направился в сторону выхода из разрушенного магазина. Его битва была закончена.
Мои руки тряслись и мало слушались. Кожа на внутренней стороне ладоней горела. Кое-как через боль я все же смогла развернуть их, чтобы оценить масштаб трагедии. Черные, обугленные, уже знакомые с первой лекции линии красовались на обеих руках. Два перевернутых трезубца, как усмешка, как напоминание о принадлежности к темным силам, сияли теперь наяву.
“Чернобог.” – как удар, в голову пришло осознание. Если символ Белобога - дерево, что устремилось ветвями ввысь, то у его брата антагониста может ли быть символ перевернутого древа?
Я вновь всмотрелась в узоры на ладонях.
Корни! Это корни того самого древа жизни. Но может ли быть всё так легко?
Хотя от простого тут мало что осталось...
Кто как не владыка темного мира способен был подарить Ярославе проход в мир Нави? Чья сила способна остановить любого на своем пути?
Главный из темных. Отец тьмы.
Не в силах более держаться, я припала головой к коленям, обхватив ее ноющими руками. Маленький кокон из печали и тоски. Слез, на удивление, не было.
Мы победили, но радости это не придавало.