- Язва малолетняя.
- Старый ворчун.
- Прекрасная пара.
- Согласна. Я к себе, переодеваться.
- Можешь сразу надеть купальник. Пойдём купаться на тот пляж, где ты утром предавалась размышлениям.
- Так он же не оборудован. Рядом ни людей, ни спасателей.
- Я отлично плаваю. В случае чего спасу тебя сам. А отсутствие других отдыхающих - это скорее плюс, чем минус. Если пойти на центральный пляж, там будут и кабинки для переодевания, и пост спасателей, а ещё куча народа, так что загорать придётся стоя, а к кабинке стоять часовую очередь. Так отдыхайки ещё и море взбаламутят так, что….
- Не продолжай. Я всё поняла. Буду пользоваться помощью аборигена, раз уж у меня есть такая уникальная возможность.
- На ближайшую неделю я весь твой! — склонился в шутовском поклоне.
Мазохист. Я чёртов мазохист. Как ещё назвать взрослого, половозрелого мужика, поселившего на своей территории привлекательную девушку без возможности интимной близости. Глазами смотри, но руками не трогай. Хотя я и глазами смотрел, и руками прикоснулся. До сих пор ощущаю на ладонях её мягкую, бархатистую кожу.
Кто же дёрнул меня за язык предложить Марисе намазать её спину солнцезащитным кремом? Вот и всё! Расхлёбывай теперь, Никитушка! Сна ни в одном глазу! Руки трясутся от желания нового прикосновения. Просто подросток в пубертате, увидевший впервые в жизни девушку в купальнике. И не просто девушку, а самую красивую девушку во всей вселенной.
Нет, с этим нужно что-то делать. Мариса уже давно уснула в своей комнате, я же уже третий час ворочаюсь не в силах сомкнуть глаз. Точнее глаза-то закрываются, но стоит только смежить веки, как я сразу же вижу перед собой невероятно длинные и стройные ноги. Упругую попу. Изящную спину. Водопад каштановых волос.
Да и вид спереди облегчения не приносит. Те же длиннющие ноги, округлые бёдра, небольшой животик с аккуратной ямкой пупка и поблескивающей в нём серёжкой. Красивая грудь и хрупкие плечи.
И лицо. Лицо, как у фарфоровой куколки. Пухлые вишнёвые губы. Высокие скулы. Очаровательнейшие ямочки на щеках, которые появляются всякий раз, когда Мариса улыбается. От этого мне хочется как можно чаще её веселить.
Но ярче всего на её красивом личике выделяются глаза. Миндалевидные, огромные, цвета дорогого выдержанного коньяка. В них одновременно плещется веселье и отражается грусть. Юношеская наивность и вековая мудрость. В эти глаза можно смотреть вечно.
К чёрту всё это! Хватит! В последний раз прислушавшись к глубокому дыханию девушки за стеной, я снял с себя всю одежду и выпустил внутреннего зверя! Если сейчас, под покровом ночи не дать ему волю, это может привести к неожиданным последствиям утром.
Глава 8
8 Глава
Никита
Как только волк почувствовал свободу, он тут же побежал в лес. Метался среди деревьев, скулил и рычал.
- Моя! — выло всё его существо.
- Где ты? — раз за разом вопрошал зверь и метался с удвоенной силой. Он чувствовал, что самому родному существу во всей Вселенной сейчас очень плохо. Более того, она находится на границе жизни и смерти, но не мог её найти.
- Пара! Моя пара! Я должен её спасти! — долбило в висках и не давало покоя. Ещё долго метался волк по окрестностям в поисках своей пары, но нигде не чувствовал её аромат. Наконец, спустя несколько часов, он всё же решил вернуться домой. Опустив морду вниз, вошёл на кухню, чтобы выпить воды и хорошо, что не успел обернуться человеком.
- Эй, ты кто? — услышал я нежный голосок Марисы.
Волк подошёл к ней и уткнулся носом в живот.
- Привет! Ты к Никите пришёл? — Мариса неуверенно погладила зверя между ушами. — Он, наверное, спит. Да и я, скорее всего, тоже сплю. Иначе чем объяснить тот факт, что посреди ночи сижу на кухне и разговариваю с огромной собакой. Или ты волк? Хотя о чём это я? Какой волк может прийти в черту города. Пусть дом и стоит последним на улице у самого берега моря, всё же тут царит цивилизация, и диким зверям хода нет. А судя по тому, что у тебя нет ошейника, ты и есть самый, что ни наесть дикий.
- Рррр, — не смог сдержаться мой волк от возражения. Ну какой же он дикий? Он самый что ни наесть домашний. И живёт он прямо вот в этом самом доме.