«Людям свойственна жалость, сочувствие и понимание того, что они ничем не хуже нас, и именно из-за этого они не решаются бросить калек: детей, сестер, родителей… Все люди таковы», — продолжил приятный голос в моей голове, но шипение открывающихся дверей вновь вырвало меня из грез, напоминая об опасности.
Я спрыгнула на перрон. В дверях показался один из обидчиков с гримасой вместо улыбки. Я в ужасе замерла и облегченно выдохнула, когда лязгнули двери и электричка устремилась вперед. В окнах вагона мелькнул еще один из банды, и даже показалось, что увидела того калеку. Что будет с объектом их нападок, думать не хотелось, ведь помочь ему было не в моих силах.
Так я и стояла в растерянности, провожая почти скрывшийся хвост электрички. Огляделась. Народу вышло немного, да и те уже спешили прочь от станции. И где я? Подошла к облупившейся табличке. Нет, название ни о чем мне не говорило. Судя по времени, до города оставалось ехать примерно час. Оглянулась назад, чуть в отдалении светились десятки маленьких окошек. Интересно, в этой глуши есть где переночевать?
Я настолько погрузилась в свои невеселые мысли, что не сразу заметила старушку, остановившуюся возле меня. Выцветший цветастый платок и серая вязаная кофта, рука, опирающаяся на деревянную трость, а проникновенный взгляд устремлен прямо на меня. Она выглядела бледным призраком на покинутой всеми пустующей станции.
− Чего такая растерянная? Не на той станции, что ли, вышла? − голос старушки оказался приятным.
От неожиданного ее обращения я вздрогнула.
− А? Уснула, − невпопад ответила я.
− Ну ясно. Со мной тоже такое случалось: задремлю и проезжаю мимо, только я предпочитаю ездить на обычной электричке, а то на скорой так уть… и за всю ночь не доберешься до дома. А когда еду на этой, со всеми остановками которая, так станция следующая близко, если что, я пешочком дохожу.
Я кивнула. Старушка продолжила неторопливое движение, не оборачиваясь, сказав:
− Так что столбом встала, уже темнеет, куда на ночь глядя пойдешь-то? Молодая девка одна под ночь. Идем! Место есть, переночуешь.
Я с радостью согласилась на предложение пожилой женщины. Под вечер начинало холодать, и неприятная прохлада уже оглаживала обнаженную шею, стремясь залезть под кофту. Сказывались и усталость, и эмоциональное переутомление, не говоря о том, что ела я сегодня всего один раз. В молчании мы прошли по пустым улочкам, свернули налево и вошли в скрипучую калитку.
Снаружи изба выглядела неухоженной и неказистой, но внутри дом потрясал своими размерами. Уже с порога я оценила чистоту и порядок. На первом этаже располагались три комнаты и кухня. В гостиной-кухне стоял диван, несколько кресел, книжный и кухонный шкаф, обеденный стол и маленький холодильник. Напротив входа огромная русская печь, занимающая значительную часть комнаты, и кухни, служившая своеобразной стеной. На полках, прибитых к побеленным стенам, расставлены разные сосуды, мерные стаканчики, шкатулки… На вбитых гвоздях висели пластмассовые весы и несколько картин с природой. Над дверью, как принято по поверью, — подкова на счастье.
Пожилая женщина оказалась приветливой и очень веселой хозяйкой.
− Не пугайся, если услышишь, что меня называют ведьмой, — она приятно улыбнулась своим словам. А я отметила, что у нее в молодости, должно быть, отбоя не было от ухажеров. — Я зла не творю, а только помогаю. Кого от болезни вылечу, кому травяной настой дам, несколько раз даже роды принимала.
Я подняла удивленный взгляд, посмотрев совсем по-другому на внезапную знакомую.
− Меня Ефросией зовут, можно просто Фрося.
− Лейла, − все еще стоя у порога, представилась я.
Старушка вздохнула:
− Ну и имена сейчас дают, кто во что горазд. Ты проходи, не стесняйся, сейчас есть будем.
Ефросия засуетилась возле холодильника, доставая и передвигая кастрюли и чашки. Заметив мое рвение, мягко остановила меня:
− Не стоит, отдохни с дороги, я быстро.
Сев на табурет стала наблюдать, как на столе появляются тарелки, блюдца, кружки.
− Суп, правда, без мяса. Я вегетарианка, сама отказалась от мяса, осознав свою сущность. Знаешь, словно голос в голове предупредил, что для моих дел мертвая пища — только помеха.
Голос в голове, как же знакомо, усмехнулась я, к счастью, советов пока он не давал, но и без них тошно.
Стол потрясал своими размерами, мы вдвоем запросто терялись на двух его концах. Придвинувшись, поближе стала с аппетитом есть полезный и безумно вкусный суп (как же я все-таки проголодалась!), заедая кусочком хлеба.
− Спать будешь в дальней комнате, там потише.
Я кивала, не совсем понимая смысл ее переживаний. Тихо было везде, да так, что скрип половицы казался непростительно громким.
− Пей чай, полегчает, − добавила она загадочно.
Принюхавшись среди аромата трав я уловила нотки мелиссы, зверобоя и душицы, но распознать удалось далеко не все. Обмакнув и откусив сухарик, как раз поднесла кружку с ароматным чаем ко рту и дернула рукой от неожиданного стука в дверь, едва не пролив.
− А вот и пожаловали, − усмехнулась старушка, стразу помолодев, − каждый месяц приходят, − проходя мимо, похлопала меня по плечу, − посиделки у меня.
В дверь ввалились, смеясь и переговариваясь десять девушек, некоторые держали в руках пузатые пакеты.
− Да не нужно было, у меня все есть, − развеселилась старушка.
− Не возьмешь — обидимся, − заговорили они наперебой, смеясь.
Собрав все гостинцы, оставила их в прохладе возле порога. Я замерла, не зная, что делать и как стоит себя вести с такой компанией незнакомок.
− У тебя гости? — удивилась вошедшая первой на кухню.
− Да вот приютила на ночь. Вы ее не обижайте.
Напрочь забыв о чае и половине сухарика в другой руке, выжидающе ждала продолжения.
− Дуня, Софа, Верба, Глаша… − начали представляться девушки.
− Лейла, − закончила я поток имен.
− Ну вот и познакомились. Сперва по традиции попьем чаю и пойдем наверх.
Все стали рассаживаться, занимая свои места, а стол сразу начал наполняться жизнью. Старушка сидела молча, слушая истории, которыми без устали сыпали гостьи. Глаза из-под опущенных век смотрели молодо и задорно, то и дело возникала загадочная улыбка.
После по старой деревянной лестнице мы все дружно поднялись наверх. На втором этаже располагался стол со стульями возле самой стены, остальное пространство пустовало. Я огляделась, не понимая, для чего мы сюда пришли.
− Будут гадания, песни, танцы. Если утомишься, иди спать, — вновь пояснила Ефросия отчего-то шепотом, наклонившись ко мне.
Все вновь расселись, и я с интересом стала наблюдать за предсказанием судеб. Ефросия то брала карты, то принималась гладить и разглядывать руки, затем достала банку с пуговицами, которые несколько девушек высыпали на стол, далее в ход пошли какие-то мелкие серые предметы.
− А можно мне погадать на желание?
− А мне на будущее.
− А мне вчера снился сон, скажите, что он значит.
Девушкам не терпелось поведать о своих чувствах и опасениях, а также узнать и расспросить о ближайшем будущем.
− Тебе-то погадать? — предложила Ефросия, когда все желания и любопытства были удовлетворены, а большинство расположились в центре комнаты, затянув не знакомую мне песню.
− Нет спасибо, − мысленно моля, чтобы уговоров не последовало, ну не верю я во все это, а обижать подобными словами не хочу.
Вновь перевела взгляд на собравшихся. Кто бы мог подумать, что еще остались деревни с подобным укладом жизни. Я пересела поближе, уходить еще не хотелось, но сознание медленно начинало погружаться в дремоту. С интересом наклонилась над серыми палочками, с помощью которых гадали, и отдернула протянутую было руку: на столе лежали маленькие косточки.