Не знаю, сколько прошло времени с момента последних событий. Голова кружится, как вертолет, кажется, если я попробую встать, то рухну снова без сознания. В нос ударил резкий запах лекарств. Очнулся я в помещении, похожем на операционную в больнице. Глаза сразу начало резать от яркого света так, что потекли слезы. Долго моргав, глазам удалось привыкнуть к освещению, и, медленно поворачивая голову из стороны в сторону, я начал осматриваться. Меня окружают чисто белые стены и металлические столы, на которых аккуратно и ровно лежат хирургические инструменты. По бокам от кушетки, на которой я лежу, находятся различного вида медицинские приборы с большими экранами. Чувствуя гладкую ткань под собой, я отметил, что меня раздели. Теперь я лежу без пальто, ботинок и рубашки. Я попробовал пошевелить руками, но ремни, которыми я пристегнут к холодному металлу, не дали мне этого сделать. Тоже самое происходит с ногами, они крепко привязаны к койке. За массивной железной дверью не доносилось ни звука. Я сомневался, что в здании находится еще кто-то кроме меня. Но кричать пока не счел целесообразным, так как не хочу привлекать к себе лишнего внимания. Вдруг похитители поймут, что я очнулся, и начнут свои изощренные действия. Судя по тому, что я лежу на операционном столе с голым торсом, меня хотели разорвать на органы. Ведь именно этим промышляют преступники для основного заработка. Их логика ясна – зачем просто так убивать главного свидетеля, когда можно извлечь из его молодого тела выгоду в виде здоровых органов. Кстати, о преступника. Прокручивая время назад в своей памяти, я попытался воссоздать полноценную и точную картину. Я помню троих мужчин бандитского вида, помню маму, связанную в клетке. Помню девушку, которую я закрыл своей спиной в подсознательном желании защитить от смерти. А потом звонок. Сергей сказал, что Крауз – это Вера. И в ту же секунду сзади, где она стояла, мне вкололи что-то в шею. Кроме нее, там никого не было, значит, значит…О Господи! Я не могу поверить в то, что это ОНА! Это же молодая девчонка, играющая в театре, имеющая маму пенсионерку, выходящая ко мне на балкон посмеяться и тайком покурить сигарету. Это же она помогала мне выяснить всю правду о том, что случилось с Владом. Она так искренне и бескорыстно выполняла то, о чем я ее просил. Она была добра ко мне и моей маме.
Чувства просили не верить тому, что сказал Сергей. Не верить в то, что это Вера усыпила меня и хочет разделать меня, как индейку на маленькие кусочки. Должно быть объяснение всему, наверняка, ее заставили, угрожали или еще что похуже.
Но разум остановил поток эмоций и бросил мне в лицо все утверждения, что здорово отрезвили меня. Вера прекрасная актриса – это факт. Она замечательно играет не только на сцене, но и в жизни. Поэтому я ничего не заподозрил, потому что эта стерва здорово маскируется и убеждает людей. Даже я, который ложь видит и чувствует насквозь, не заметил в ее поведении фальшивых нот, не увидел игру одного актера. Девушка не зря приехала тогда к моей маме в гости, специально разыграла спектакль, якобы на маму напали бандиты и Веру тоже прихватили. Исполняла свою роль до последнего, словно наслаждаясь собственной искусной работой.
Вспоминая слова друга во время нашего последнего разговора, я зацепился за фразу: «он еще раз прослушал запись из кабинета Кретова». Если после этой записи они поняли, кто такая Крауз, то, что такого в ней было? Мы с Борда просматривали повтор несколько раз и ни за что не зацепились. Хотя, что сейчас об этом думать? Личность главного злодея раскрылась и меня все равно скоро убьют. Я не знаю, может меня вообще перевезли в другое здание, и спасатели в виде Сереги с группой захвата меня не найдут.
Я подумал о маме. Где она сейчас? Что с ней сделали? Она ведь тоже стала свидетелем жестоких игр криминального бизнеса. Молюсь всем богам, что бы она осталась жива.
Кажется, прошло совсем немного времени, около пятнадцати минут, если верить моему пространственному чувству. Слышу шаги и негромкие голоса, приближающиеся ко мне. Открывается дверь и входят два человека в белых халатах. Ничем не примечательные мужчины среднего возраста и комплекции. Совсем не похожи на тех лысых мордобоев. Они ни слова не произнесли, а только молча помыли руки в раковине, что стоит в углу, и натянули на лица медицинские маски. Когда один из них натягивал перчатки, а второй стал наполнять шприц, по всей видимости, для меня, то мое чувство самосохранения наконец-то заработало, и я попытался с ними поговорить.