— Так вы не помните, как вас зовут? — спросила первое что пришло в голову. Мужчина подумал некоторое время, пожал плечами и затем осмотрел все, что было в карманах куртки и брюк. Но среди всего этого не было ни документов, ничего, что могло бы подсказать или намекнуть на фамилию. Был только обрывок какой-то бумажки, на котором было написано "Антон".
— Скорее всего вас зовут Антон.
И он радостно улыбнулся, соглашаясь. А может быть, от облегчения, что узнал о себе хоть что-нибудь.
— Идите в зал ожидания. Там можно погреться возле печки. Михалыч сегодня первый раз ее затопил. У нас начинаются холода.
Поблагодарив девушку, Антон вышел на улицу. По ступенькам поднялся на перрон и остановился, посмотрев сначала в одну сторону, затем в другую. Что он рассчитывал увидеть? Рельсы и огни. Все.
— Скорый поезд ... прибывает на первый путь. — затрещало, заикаясь и глотая буквы, в динамике. Но диспетчеру было все равно, понимают его или нет. Он свое дело сделал...
Поезд остановился, и все началось сначала. Выбежавшие люди толкали его, спеша по своим делам. А он так и стоял не двигаясь. И только, когда поезд продолжил свой путь, отправился в здание вокзала, краем глаза отметив, что станция называется "Слободка". Присел на первую скамью, которая была ближе всех к буржуйке, и, подняв повыше воротник, закрыл глаза.
Ужасно болела голова, хоть и выпил таблетку, предложенную этой девушкой Валентиной. Скорее всего от удара. Не спалось. В глазах мелькали проносящиеся мимо деревья и огни.
"Я ехал в поезде... Однозначно". — промелькнула мысль. Вспомнился толчок в спину. Полет в темноту. И удар, прежде чем потерял сознание.
"Отдохну. Завтра подумаю, что делать".
Спасительный сон накрыл ненадолго. До следующего поезда.
В шесть часов утра Валентина заглянула в зал. Мужчина спал. Больше она ему ничем не могла помочь. Нужно было идти домой, накормить кур и поспать немного. Тоже устала.
Продолжение
Глава 9
Валентина
В предрассветной туманной мгле Валентина вышла на окраину Слободки. Сюда еще доносился шум с железнодорожной станции.
Перекрикивались локомотивы. И Вале казалось, что она различает их по голосам. "Ту-Ту!" — басом возвестил о своем прибытии на станцию скорый. "Ту-ту-ту...", — прохрипел товарняк, будто простудил горло.
Десять минут через небольшой лесок... И перед Валентиной предстал, как на ладони, поселок Слобода, раскинувшийся по правую сторону от железной дороги . Слева был лес. Cюда они в детстве бегали по грибы да по ягоды.
Она уже видела свой дом в окружении еще одетых в разноцветные наряды деревьев. С него начинался поселок. Девушка улыбнулась, поежилась от сырого, довольно прохладного, воздуха и прибавила шаг. Изредка встречались поселковые, которые спешили на работу, здоровались, засунув руки поглубже в карманы курток или пальто. "Кормилица наша..." — говорили про станцию те, кто не желал мотаться в город в поисках заработка.
Окна надежно прятались среди веток темных кустов сирени. А во дворе уже поникли от первых заморозков разноцветные георгины, которые так любила бабушка Дуся. Скончалась Евдокия Петровна Зимина два года назад. И именно тогда, уехавшая в поисках лучшей жизни, Валя приехала с твердым намерением. Нужно было проводить любимую бабулю в последний путь. В город, который всегда казался ей чужим, больше не вернулась.
— Отработала, Валюша? — спросила соседка тетя Катя, которая вывела свою козу Милку за околицу. Трава еще зеленела на фоне обнажавшегося леса.
— Да. Все в порядке.
Неожиданно перед глазами возник образ этого мужчины, который появился ночью на станции. "Что с ним случилось? Ясно же, что не бомж... Ладно. А может быть, до следующей моей смены его уже и не будет. Вспомнит все... и поминай, как звали..."
Заинтересовал ее этот Антон. Довольно привлекательный, трехдневная щетина. Немного неряшливый, но скорее всего не от того, что такой на самом деле. Будто поваляли его в грязи. А глаза голубые уже заглянули прямо в душу.
Комната выстудилась, пока она была на дежурстве. Хотелось нырнуть под теплое одеяло и уснуть на пару часов. Но услышала кудахтанье кур в сарайчике и лай Барбоса. "Покормлю хозяйство... Потом посплю", — решила девушка.
Поспать не удалось до самого вечера.
И только, когда наварила целую кастрюлю ароматного борща, вдруг вспомнила, что сегодня памятный день. Именно в этот день не стало ее бабушки Евдокии. "Потом поем", — выйдя во двор Валентина ножницами срезАла ожившие на солнце, выстоявшие после первого заморозка, георгины, собирая их в огромный букет.