Эни тяжело и по взрослому вздохнул:
— Только ты сама можешь себе помочь.
— Нет, я не могу! Меня утянет! Нет! — Первая струйка песка скользнула в рот.
— Просто проснись, Рей. — Невероятно старые на таком юном лице глаза, смотрели по отечески тепло и иронично.
— Нет! Пожалуйста! Нет! — Захлёбывающийся визг разнёсся над песками в спину уходящей фигурке.
— Просто проснись, Рей.
Рей продолжала дергаться, пока песок полностью не поглотил её.
***
Армитаж Хакс сидел на жестком железном стуле и, не моргая, смотрел на монитор камеры наблюдения. Холодно. В этом подвале было невозможно холодно. Словно в морге. Дверь открылась и на пороге появился человек, медленно прошел мимо, взял стул и, перевернув его спинкой вперёд, оседлал задом наперёд, слегка поморщившись, будто движения вызывали у него дискомфорт. Поддернул рукава пиджака, достал пачку, выбил оттуда сигарету и, ловко выдернув её зубами, быстро подкупил.
— Что с ней, Рен? Она ранена? — Армитаж перевел взгляд на свои руки. Те мелко тряслись, так что пришлось сцепить их в замок. Мужчина напротив облокотился локтями о спинку и выпустил белое облако дыма.
— Получила два заряда шокера. Оклемается.
Хакс громко выдохнул и ниже опустил голову.
— Её будут допрашивать? — Голос подрагивает, как и руки, но с ним он ничего не может поделать.
— Флешку со скаченными файлами мы так и не нашли, так что… да.
— Кто? — Вопрос звучит чуть слышно, словно говорящий боится его задать.
— А ты сам как думаешь? — Ещё одно облако поднимается под потолок и медленно летит к вент решетке.
— Что ты сделаешь с ней потом?
Повисло молчание.
— Прошу, скажи мне, что с ней будет? — Он одновременно хочет и не хочет знать ответ. Как если бы больной саркомой спрашивал сколько ему ещё осталось.
Рен наклонил голову, щурясь от дыма.
— Зависит от того, что она расскажет. В любом случае, это буду решать уже не я.
Из груди рыжего вырывается болезненный стон, похожий на вой раненного зверя.
— Хакс. Послушай меня очень внимательно. — Мужчина застыл, снова уставившись на монитор. — Что бы дальше ни случилось, не показывай Сноуку своей заинтересованности в этой женщине. Так ты сделаешь только хуже себе. — После паузы. — И ей. Ты меня понял?
Хакс поднял на него ошарашенное, посеревшее лицо. Взгляд Рена внимательный, прямой, будто говорящий без слов.
— Ты меня понял? — Медленно, настойчиво, почти по слогам.
Хакс кивает, смотря прямо в глаза.
— Боец?
Дверь снова открылась и на пороге показался охранник, застывший по стойке смирно за спиной Рена.
— Камеры наблюдения на время допроса отключить. — Мужчины всё так же не отрывают друг от друга взгляда.
— Но, сэр, по правилам…
— Я знаю правила, боец. Сам придумывал. У меня будет очень длинный обстоятельный разговор с мисс Хакс. Не хочу, чтобы вы, извращенцы, потом передёргивали на это.
— Ах, ты, ублюдок! — Разъярённый муж вскочил со своего стула, но дуло реновского пистолета оказалось прямо напротив хаксовой ширинки ещё до того, как охранник успел понять что ему делать. Адвокат замер.
— Потеря данной конечности, никак не отразится на твоей работе во благо Первого Порядка. Да и супруга твоя, вряд ли нам претензии предъявит. — В голосе слышится насмешка, но глаза остаются предельно серьёзными. — Не забывай, что я тебе сказал.
С минуту они прожигают друг друга глазами.
— Боец, проводи господина Хакса.
Дверь с глухим стуком закрылась за уходящими.
***
Рей медленно приходила в себя. Всё тело ломило, картинка перед глазами плыла. Она попыталась дотронуться до головы, но полоска металла больно врезалась в запястье, не давая поднять руку. Брякнула цепь. Это подтолкнуло сознание вернуться в тело и девушка с усилием заморгала. Девушка попыталась осмотреться в тусклом свете лампы. Она сидела на стуле, руки заведены за спину и скованы наручниками. Железный, облезлый стул. Серый бетон под ногами, такие же серые стены… тень узнавания мелькнула в её голове. Всё тело, кажется в одно мгновение покрылось липким потом ужаса. Та самая камера, что она видела на видео Финна. Казалось, она даже чувствует металлический запах крови, слабый, выветренный, но всё равно узнаваемый. Словно бы всё здесь пытались помыть, но без особого энтузиазма, так, для галочки, ввиду бессмысленности этого занятия.
Тошнота резко подкатила к горлу. Мысли как стая оголтелых птиц забились внутри черепной коробки:
«Выбрался ли Хан. Знает ли кто-то, что она тут. Поможет ли ей Сопротивление до того, как её начнут пытать. Боже, её ведь наверняка будут пытать! Сколько у неё осталось времени до того, как придёт её главный палач.»
Девушка яростно задергалась, но холодный металл надёжно сковал руки. Она попыталась себя осмотреть — так и есть, наручники плотно обхватывали запястья. Внезапное движение привлекло внимание девушки, оторвав от паники, уже готовой затопить всё сознание.
Он был здесь.
Монстр. Он неподвижно сидел в углу, прямо на бетонном полу, прислонившись спиной к стене. Пиджака не было, только жилет и подвернутая до локтей рубашка. Одна рука была небрежно переброшена через согнутое колено. Со стороны можно было бы подумать, что мужчина расслаблен, если бы не глаза. Они пристально наблюдали за ней, ловя каждое движение. Словно изучая, запоминая. Одним своим присутствием он заставил кровь в её жилах застыть, а сердце, наоборот, пуститься в дикий галоп.
— Где я? — Голос прозвучал на удивление спокойно, даже требовательно, как будто бы она могла диктовать здесь условия.
— У меня в гостях. — Его голос спокойный, глубокий, но она сразу поняла, что он злится, ярость вспыхнула в глубине его зрачков, вырываясь языками пламени, окрашивая их желтыми отблесками.
— Где остальные? — Рот успевает задать вопрос ещё до того, как мозг закончил его формировать.
— Остальные? Понятия не имею. Всё ещё желаешь мне смерти? — Смерти? Ей хочется кричать, что она боится его до чертиков, до красных кругов перед глазами и единственное, чего она сейчас желает, это очутиться как можно дальше от него.
— Как давно ты в сопротивление? Когда мы познакомились, ты знала кто я? — Слова звучат небрежно, но она отчего-то точно знает, что это самый важный вопрос сейчас. Вопрос от которого зависит, возможно, её жизнь.
— Нет. Не знала. Меня ознакомили с твоим «досье» сразу на следующий день.
Это правильный ответ. Она понимает это, по тому как меняется выражение на дне его зрачков.
Он откидывает голову назад, прикрывая глаза и медленно, глубоко вдыхая через нос, словно её слова подарили ему облегчение.
— Это хорошо. — Рен подошел вплотную и легонько погладил её по щеке. — Я верю тебе.
Поглаживания такие нежные, трепетные, почти невесомые. И Рей, отчего-то, не отстраняется. Лишь смотриь в его темные глаза, которые ласкают в этот момент не хуже рук.
— Детка, послушай меня сейчас очень внимательно. От того, насколько хорошо ты будешь меня слушать и слушаться, зависит смогу ли я вытащить тебя живой и невредимой.
— Что? Вытащить меня? — Она моргнула, сгоняя наваждение. — Ты хочешь сказать, что пытаешься меня защитить? А может ты пытаешься защитить самого себя? Если посмотреть, то я пришла к тебе, с ключами от твоей квартиры, ты сам приказал охране пропустить меня. Как ты объяснишь всё это своему хозяину? — Рей храбрилась из последних сил, дерзко вскидывая подбородок, отпихивая руку.
— Мой милый, наивный малыш… — Рен ласково улыбнулся и покачал головой. — Ты не знаешь одной маленькой детали… В Сопротивление есть крыса, которая в курсе всего, что творится в вашем лагере. И которая наверняка знает, что я и твой муж честно трудимся на благо Первого Порядка. Иначе, мы были бы уже мертвы.
— Тогда почему эту операция вообще случилась, почему вас не предупредили?
— Хороший вопрос… Но у меня нет на него ответа.
— Что вам от меня надо?
— Флешку, конечно, Рей. На ней очень важная информация, и если она попадет не в те руки, будет очень плохо.
— Она была у меня в кармане, ты это прекрасно знаешь.
— Да, была. Пока я её не вынул. Но остальные этого не знают.
Рей ошеломлённо заморгала, пытаясь уловить смысл сказанного.
— Тогда чего ты хочешь?
— Я хочу вытащить тебя живой отсюда.