По кухне сразу разнёсся резкий запах медикаментов.
Девушка нахмурилась, пытаясь понять, что он собрался на этот раз с ней сделать. Но тут Рен быстрыми движениями расстегнул жилет и с глухим, чуть слышным стоном стянул его со своих огромных плеч. Под ней оказалась рубашка с ярко алым пятном на боку.
И только тут до неё наконец дошло, что неправильного было в его запахе. Кровь.
— Ты ранен?! — чего было больше, удивления или возмущения в её возгласе, сказать сложно.
— Да ты что?! Правда?! — передразнил Рен с изрядной долей сарказма. — Ты уже забыла, что прострелила мне бочину?
Говоря всё это он не прекращал расстёгивать рубашку, небрежным движением выдернул её из брюк, пара быстрых движений, и запонки дробно застучали по столешнице.
Под рубашкой обнаружился слой пропитанных кровью бинтов.
— Видимо разошелся шов. Помоги, пожалуйста, снова зашить. Мне не слишком удобно самому. — И всё это было сказано таким тоном, будто он попросил сделать ему пару бутербродов к чаю: с сыром и тунцом, пожалуйста.
Рей стояла и тупо пялилась на алое пятно на бинтах. Боже… она стреляла в человека. Она подстрелила человека. Она могла его убить. Святые небеса, она и правда могла убить человека! — Эта мысль по кругу летала вокруг её головы, как спутник и периодически больно ударяла в затылок. Она подняла глаза от пятна к его лицу. — А сейчас этот человек стоял напротив и абсолютно спокойно просил её помочь зашить дыру от её же пули. И делал это без тени злости или иронии. Действительно искренне просил.
— Дай ножницы. — Голос прозвучал хрипло. Спустя мгновение, он протянул ей требуемый предмет.
Рей медленно шагнула к нему, не опуская взгляда. Взяла их, поудобнее расположила в руке, сглотнула и решительно перевела взгляд на бинты. Поддела край материи, стараясь не задевать плоть, начала резать. Спустя какое-то время, та упала к их ногам. Она подняла свободную руку и легонько дотронулась трясущимися пальцами кожи рядом с раной.
Горячая, она обожгла не хуже раскаленного угля.
Ножницы с гулким стуком упали на пол.
— Я не могу. — Она судорожно обхватила себя руками. — Прости, я не могу! Я никогда этого не делала. — Рей отшатнулась назад. И снова вскинула глаза к его лицу.
— А знаешь, что самое забавное? — Рен между делом выудил из аптечки бутылку с обеззараживающей жидкостью, иглу, нить, флакон с обезболивающим. Рей замотала головой, выдавить из себя хотя бы звук не выходило. — Забавно то, что ты уже это делала. Не конкретно это ранение, хотя и оно кажется мне очень знакомым. Ты уже наносила мне увечья. — Он ухмыльнулся. — В одном из моих снов, ты раскраиваешь мне пол лица, — послышался смешок, будто он и правда находил забавным то, о чем говорил, — я лежу у твоих ног, а ты смотришь на меня с таким гневом, но ты там прекрасна в этот момент.
Говоря это, он не прекращал возиться с предметами на столе. Тщательно протер руки, обработал анестетиком кожу, окунул в раствор нить и иглу. Рей наблюдала за этими манипуляциями, как завороженная.
— Я не понимаю, о чем ты… — Она еле слышит себя за стуком зубов.
— Правда? — Игла входит в плоть, протыкая кожу уверенным, умелым движением. Вероятно, он всё же лукавил, утверждая, что ему нужна её помощь. — Кто я по твоему, Рей?
— Я не знаю… Псих, в квартире которого стоит алтарь Кали, подручный Сноука, который следил за мной последние несколько лет, а потом был подослан, что бы втереться ко мне в доверия, соблазнить… Чем ты и занимаешься до сих пор. Убийца, как минимум троих… Я не знаю! Я ни хрена не понимаю!
Рей села на стул и обхватила голову руками.
— Меня никто не подсылал к тебе! — прошипел мужчина то ли от боли, то ли от досады. Игла продолжала всё так же сноровисто двигаться в его пальцах.
— Зачем ты вытащил меня оттуда? Всё это какой-то дикий бред!
— Я не хотел, чтобы тебя убили. Устроит такой ответ?
— Нет. Хорошо, допустим, я поверю, что ты защищаешь меня. Ты притащил меня в какую-то глушь, и что дальше? Каков вообще план?
Рен закончил и четким движением обрезал нить.
— Я не знаю что дальше, Рей! — От резкого крика казалось даже зазвенела посуда. Рей подскочила со своего места, опрокинув стул. — Не знаю, что ты там себе надумала, но никто не следил за тобой годами! Я нашел тебя несколько недель назад, увидев фото в кабинете Хакса! Сноуку и дела до тебя не было, но ты начала творить какую-то лютую дичь! Подставляешься, как идиотка, лезешь в мою квартиру, скачиваешь инфу по секретному проекту. Стреляешь в меня, мать твою! — Глаза мужчины полыхали плохо сдерживаемой яростью. — Сноук приказал спуститься и пристрелить тебя! Как думаешь, у меня было много времени на обдумывание плана? Я что, блядь, похож на генератор идей по спасению принцесс из башни сморщенного дракона? Я бросил всё, дело на которое потратил почти десять лет своей жизни, только для того, чтобы вытащить тебя, а пока даже грёбанного «спасибо» не услышал!
— Спасибо! — Она опешила от его напора, и даже некоторое чувство стыда прокатилось в сознании. Но затем быстро взяла себя в руки и слова благодарности зазвучали скорее с издевкой. — Спасибо, что пожертвовал так многим — убийство невинных людей — звучит как достойное дело всей жизни.
Взгляды скрестились, высекая искры. Повисло тягостное, тягучее молчание.
— Помоги хотя бы перебинтовать. — Голос мужчины вдруг зазвучал устало.
Гнев и какая-то обида всё ещё жгли кожу изнутри, но Рей всё же подошла и взялась делать перевязку. Злость даже помогала — бинты ложились туже. Как только она закончила, Рен развернулся, молча убрал всё по местам и бросил через плечо, выходя:
— Будь как дома, на улицу не высовывайся. Я придумаю, что делать дальше. — И ушел. А Рей так и осталась стоять злясь и негодуя.
***
Заснуть долго не выходило. Сначала мешала злость, потом чувство опасности, но скоро Рей пришла к выводу, что если бы Рен хотел ей как-то навредить, то давно бы уже это сделал.
Она всё ещё ворочалась в постели, когда дверь тихонько скрипнула и его высокая фигура медленно просочилась в комнату. Всё так же тихо он подошел и сел в кресле, рядом с кроватью. Локти уперты в колени, руки опущены между ног, спина сгорблена. Весь его вид выражал невероятную усталость в этот момент.
Мощнейшее чувство дежавю пробило позвоночник, как удар током.
— Бен? — она решает подать голос, чтобы он точно знал, что она не спит.
— Откуда я знаю твоё лицо? — Вопрос летит в пустоту, он задаёт его скорее себе, чем ей. — Я могу по памяти нарисовать все веснушки на твоём лице. Он тихо соскользнул с кресла на пол, устраиваясь подбородком на матрас. Занес руку и бережно откинул прядь её волос.
— Я видела рисунки в твоем столе, Бен! На некоторых из них были детали, о которых ты не мог узнать, познакомься ты со мной несколько дней назад! Что вообще происходит?
Он оттолкнулся от кровати и сел спиной к стене, вытянув руки над согнутыми коленями, низко опустив голову.
— Впервые я увидел тебя, когда мне было около тринадцати. Какое-то время ты была чем-то вроде воображаемого друга, потом чем-то вроде воображаемой девушки. Ты снилась мне почти каждую ночь. И эти сны были не такими, как обычные, будто воспоминания, далёкие, пыльные, но несомненно принадлежащие мне. Не знаю, как тебе это объяснить. — Он бросил на неё быстрый взгляд и снова уставился перед собой. — Днём я тосковал по тебе, ходил по городу и всматривался в лица прохожих в надежде, что однажды встречу на яву ту, что является мне каждую ночь. Я пытался поговорить об этом с родителями, но они восприняли это как нездоровую попытку обратить на себя внимание. Время шло, но тебя всё не было. В какой-то момент я вообще перестал чего-то хотеть, только поскорее вернуться домой и лечь спать. Сначала подсел на препараты матери от бессонницы, потом просто на наркоту. Благо деньги были, а присмотра нет. И со временем, я перестал адекватно воспринимать реальность.