– Не может быть, чтобы это был он! – воскликнула она. – Он ведь во Франции.
– Разумеется, это не он, – успокоила ее Клео. – Полет занимает не меньше шести-семи часов. – Подойдя к переговорному устройству, она нажала кнопку «Говорите». – Кто там?
– Это Пэтси Липшиц, – послышался в ответ пронзительный голос. – Впусти меня. Мне необходимо поговорить с Дэлией.
– Минутку, – терпеливо ответила Клео.
В ту же секунду неумолимый звонок вновь зазвонил. И еще раз.
Клео снова нажала кнопку «Говорите».
– Придержи лошадей. Мне надо посмотреть, дома ли Дэлия.
– Я знаю, что она дома, – нахально проговорила Пэтси. – А теперь впусти меня.
Клео вопросительно взглянула на подругу.
– Черт! – Дэлия с отвращением бросила на пол несколько листов оберточной бумаги.
– Можно мне впустить ее?
– Придется, – пожала плечами Дэлия. – Насколько я знаю Пэтси, она будет звонить всю ночь, пока мы не дадим ей подняться. Лучше уж спусти ей лифт. А не то у нее случится сердечный приступ, если ей придется карабкаться вверх.
Пэтси Липшиц была агентом Дэлии, гигантской женщиной, которая носила необъятные гавайские сарафаны, а ее пухлые черты скрывали ум, которому могли бы позавидовать финансовые дельцы. Но это еще не все: у нее был природный дар вести переговоры. Ходили слухи о том, что она была лесбиянкой, но что касается ее отношений с Дэлией, то они были чисто деловыми.
– Будет сделано. – Клео взяла «под козырек», открыла лифт и, войдя в него, шумно закрыла за собой дверь. Через секунду до Дэлии донеслось ревматическое поскрипывание и лязганье идущего вниз лифта и радостные возгласы Клео, сопровождавшие каждый этаж: – Дамское белье… Лучшие платья… Товары по сниженным ценам!
Та же процедура повторилась, когда лифт поднимался вверх: Клео продолжала выкрикивать названия воображаемых отделов универмага:
– Галантерея… Мужская одежда… Продажа товаров в кредит!
Пэтси даже не стала дожидаться, пока дверь лифта полностью откроется. Стоило ей увидеть Дэлию, как она сразу же накинулась на нее.
– Что ты еще выдумала, отказываешься иметь дело с Жеромом? – завопила она. – Он позвонил мне и сказал, что ты его бросила и собираешь свои вещи!
Пэтси жила на двух побережьях и с такой же легкостью носилась между Нью-Йорком и Голливудом, с какой другие люди курсировали между Манхэттеном и Вестчестером. Но в шоу-бизнес она попала из Бруклина, и атмосфера школы Эразмус Холл Хай, которую она там закончила, прочно засела в ее крови. Она была шумной, нахальной и несносной. Дэлия время от времени удивлялась, почему никто никогда не заставил ее поучиться хорошим манерам и почему ее до сих пор никто не пристрелил? В данный момент ее больше занимал именно второй вопрос. Судя по всему, Клео он тоже интересовал, поэтому она так быстро ретировалась.
– Ты правильно расслышала, – спокойно ответила Дэлия, когда огромная, рыжая от хны голова тяжело нависла над ней, и ловко шагнула в сторону. Когда Пэтси сердилась, она становилась похожей на бешеного носорога. – У нас с Жеромом все кончено.
Пэтси не желала этого слышать и пренебрежительно замахала толстой рукой со множеством колец. Бриллианты вспыхнули радужным огнем.
– Куколка моя, в этом городе и в этом бизнесе ничего никогда не бывает совсем кончено. Мы с тобой знаем, что все мы одна большая, несчастная семья, виновная в кровосмешении. – Порывшись в гигантской полотняной сумке, Пэтси достала тонкую сигару, сунула ее в рот и щелкнула хромированной зажигалкой «Зиппо». Сквозь облако отвратительного синего дыма покосилась на Дэлию. – Последуй моему совету и перестань паковать вещи. Подожди несколько дней и ты успокоишься.
– Я все решила, – упрямо ответила Дэлия. Пэтси опустилась на диван. Сбросив туфли, она положила ноги на журнальный столик.
– Я думаю, у вас сейчас просто трудный период. Сколько вы с Жеромом знакомы? Около семи лет? – Она взглянула в сторону Дэлии, ожидая подтверждения.
– Скорее, около восьми.
– Значит, у вас просто трудности восьмого года, – уверенно проговорила Пэтси. – Ничего такого, что нельзя было бы поправить небольшим любовным приключением.
– Мы с Жеромом не женаты, – напомнила ей Дэлия, усаживаясь на стоящий напротив нее диван. – Забыла?
– Но вы же жили вместе все это время, – категорически заметила Пэтси. – Если не вдаваться в семантику, жить вместе в течение восьми лет и быть женатыми – это практически одно и то же.
– Но это не одно и то же.
– Ну что ж, если ты принимаешь это так близко к сердцу, уйди из его личной жизни, но продолжай сниматься в его фильмах. – Голос Пэтси звучал громко и резко.
Дэлия не ответила. Она молчала, как оглушенная, и, несмотря на отчаянные попытки не расплакаться, из ее глаз выкатились две слезинки и медленно поползли по щекам. Ей следовало догадаться, что Пэтси ее не поймет.
– О черт, – с отвращением произнесла Пэтси. – Теперь ты собираешься меня растрогать. Ты не должна смешивать чувства и бизнес.
– Я ничего не могу с этим поделать.
– А надо бы. Излишне говорить, что сегодняшняя кассовая приманка завтра может превратиться в свою противоположность. Благодаря Жерому ты вошла в этот бизнес. Он сделал тебя звездой.
– Я тоже ему помогла, – напомнила Дэлия. – Я бесплатно снялась в его первой картине, а именно она принесла ему известность.
– Да, но теперь ты получаешь от него и других полтора миллиона. А это грошами не назовешь.
Дэлия фыркнула.
– Я никогда и не говорила, что это гроши.
– Отлично. Просто не хочу, чтобы ты об этом забывала. – Пэтси с минуту молчала, попыхивая сигарой. – Взгляни на это с другой стороны, куколка, – наконец сказала она. – В этом году у тебя есть фильм Вуди Аллена и новый фильм Жерома. Кроме того, Си-би-эс-видео платит тебе двести тысяч за кассету с упражнениями, а Джирмэк предлагает полмиллиона в год за рекламу их кондиционера для волос…
– Которым я не пользуюсь.
– Это не важно. С такими волосами, как у тебя, они могли бы продавать мочу панды, и она пошла бы нарасхват. На свете не найдется ни одной женщины, которая не отдала бы десять лет своей жизни за то, чтобы иметь такую же гриву, как твоя. – Она медленно покачала головой. – Не важно, как ты к этому относишься, куколка, но деньги есть деньги. – Пэтси, прищурившись, оглядела Дэлию. – А значит, твой доход только в этом году составит три и три четверти миллиона долларов. Прибавь к этому программу Боба Хоупа и участие в качестве приглашенной звезды на две недели в новом шоу на Бродвее, и получишь ровно четыре миллиона. Не стоит ими бросаться.
– Я ничем не бросаюсь, – негодующе проговорила Дэлия.
– Если оставишь Жерома, ты именно так и поступишь. – Пэтси выразительно кивнула. – Ты потеряешь полтора миллиона долларов. И если это не называется бросаться деньгами, то тогда я не знаю, что называется…
– Пэтси, – устало проговорила Дэлия, – единственная разница между четырьмя миллионами и двумя с половиной заключается в том, что мне приходится платить больше налогов за четыре, чем за два.
– Налоги… черт, меня волнует твоя репутация, а не дядюшка Сэм. – Пэтси ткнула сигарой в сторону Дэлии, чтобы придать своим словам большее значение. – Послушай, куколка, ты подписала контракт с «Сен-Тесье Продакшнз», а это значит, что ты связана с ними обязательствами. И точка. Если ты не выполнишь свою часть договора, пойдет слух, что с тобой трудно работать, а тебе известно, как быстро распространяются в нашем бизнесе новости такого рода.
– Слух вообще не пойдет, если только его кто-то не пустит.
– Даже если мы трое будем молчать, новости такого рода все равно имеют обыкновение выходить наружу. Не успеешь ты и глазом моргнуть, как продюсеры будут дважды думать, прежде чем предложить тебе работу. Ты же не хочешь, чтобы такое произошло, правда? – Пэтси сделала паузу для пущей убедительности, затем понизила голос до тона доброй бабушки и даже улыбнулась: – Когда Жером мне позвонил, мы с ним долго и очень мило говорили. Знаешь, он по-прежнему сильно любит тебя.