Одна только мысль промелькнула: а у нее какой цвет глаз?
Сам себе усмехнулся: если судить по ее характеру, то точно черный. Все-таки она довольно злобная сучка, чего уж там. Но красивая. Это у нее тоже не отнять. Почему так редко бывает, что красота совпадает с характером, ведь в человеке, по словам классика, должно быть все прекрасно: и лицо, и одежда, и душа, и мысли. Да уж, должно. В идеале. А по факту…
В холодильнике я раздобыл кусок вчерашней пиццы, подогрел, нарезал лимон, взял стопку из шкафчика и со всем этим завалился в комнату. Расставил на столике, хлопнул первую и, не закусывая, включил телевизор: может там какие-то новости будут обо всем происходящем? Ведь не один я все это вижу?
В стране, да и во всем мире все было по-прежнему. Где-то война, где-то стройка, где-то коррупция. В общем, там, в глобальной реальности, все как обычно. Наш задрипанский городок никому не был известен. И никому не заметен. Хоть атомной бомбой его снеси – промелькнет скупая строка в общем потоке на ленте новостей. Один из тысячи городок затеряется в массе более глобальных и важных событий.
После опустошенной половины бутылки, стало немного легче, как-то воздушнее. Сидя в четырех стенах своей квартиры, все находящееся снаружи казалось другой реальностью, словно кино.
Под монотонное бормотание ведущих с экрана стало клонить в сон. Вот и прекрасно, подумал я. Самое то, расслабившись, спокойно отдохнуть.
Неожиданно громкая мелодия телефона, встряхнула меня, выводя из полудремы.
Если это Маринка – пошлю ее ко всем чертям, достала!
Я поднял телефон из-под столика (как он там оказался?), поднес экран к лицу: Ольга.
Вот уж неожиданно!
Я подобрался, сел прямо, прокашлялся в сторону, надеясь, она не поймет мое состояние.
- Да? – отвечаю я.
- Никита, привет! – слышу ее голос, всегда заставляющий меня волноваться.
- О, Оля, привет! Как ты? – спросил я, заметив, что голос у меня все-таки слишком радостный.
- Да ничего, помаленьку. А ты?
- Да тоже живем, знаешь, работаем, - я откашлялся. Меня всегда раздражают разговоры «ни о чем», кроме почему-то случаев, когда звонит Ольга. Ее голос всегда сердце заставляет биться сильнее. И даже не важно, о чем мы говорим. Просто слышать ее голос для меня как ностальгический бальзам на измученную душу. Особенно сегодня, как никогда я рад был ее слышать.
Она спрашивает о родителях, о работе, о погоде. Я отвечаю штампами, коротко. Я хочу больше слышать ее голос, мелодичный, глубокий, а не свой. Просто слышать ее.
- Я тут хотела тебе сказать, вернее, спросить, - после небольшой паузы говорит Ольга, немного изменившимся голосом. Я понимаю, что, собственно, ради этого вопроса она и звонит.
- Вчера я услышала твой голос, - продолжает она, подбирая слова, - прямо в голове…
- Да? И что я там тебе нашептал? – стараясь иронично, но, как всегда неумело, вставил я.
- Ты меня предупреждал, - говорит Ольга, не обращая внимания на мои намеки, - очень настойчиво. И я послушалась тебя.
Я слышу ее волнение в голосе. Для нее это очень важно, хотя, о чем идет речь, я не понимаю.
- И что же было дальше? – спрашиваю.
- Ничего не было, - отвечает Ольга, - я пришла домой, хотя очень волновалась, но там тоже было все нормально.
Мы оба молчим, потом она спрашивает:
- А ты ничего не помнишь?
- Нет, - уверенно отвечаю.
- Ну, может, ты думал обо мне?
- Я часто… думаю о тебе, - сказал я прямо, чувствуя, как краснею от такого признания. – Вот сегодня все утро о тебе думал. Сам хотел звонить… а тут ты…
- Это было в обед, часов в двенадцать, - продолжила она. - Ты как будто предупреждал меня о чем-то. Я почувствовала твой голос внутри. Ну как телепатия, что ли. Ты не помнишь, о чем думал?
- Нет, я не помню. Я проваливался за обедом…э-э, - я подбирал слова, - ну, будто заснул на ходу. Секунды на две всего, но ничего во сне не видел. Вроде. Нет, точно.
И снова подумал, слышит она мое волнение, как часто забилось сердце? Но тут же, вспоминая и осознавая свою вину перед ней, я не решился открыто выражать свои мысли.