Больше я от нее тогда ничего не добился.
Но был еще один момент. Когда я ей про свои кошмары рассказывал.
Было это, как обычно, на кухне. Мама что-то готовила, пекла, жарила.
- Что-то еще? – спросила она меня. - Давай спрашивай.
Я тогда помню немного смутился. Почувствовал себя вновь маленьким мальчиком, который всегда делится с мамой самыми потаенными и неожиданными волнениями.
- Еще? Да. Есть еще кое-что, - начал я и посмотрел в окно, не идет ли отец, чтобы тот не прервал меня на середине разговора. Важного, как чувствовал я, разговора. – Что было со мной в семь лет? И в четырнадцать?
- Что ты имеешь в виду?
- Ну, может какое-то событие или происшествие тогда случилось со мной? – продолжил я и, видя ее недоуменный взгляд, уточнил. - В семь лет это касалось тебя, а в четырнадцать – отца.
- Нет. Не знаю, о чем ты говоришь. Ничего, вроде бы такого… - сказала она, отвела взгляд, начала нервно поправлять скатерть. Я каким-то шестым чувством уловил, что она все же что-то недоговаривает. Или умышленно скрывает. Может что-то такое, о чем мне знать и не надо, или она хочет забыть это что-то. Пытается, по крайней мере. Только я понял вдруг, что это что-то слишком въелось в ее память, и не так-то просто ей от этого избавиться. Ясно увидел по ее реакции.
Я пробирался темными дворами в поисках транспорта.
Сколько было у меня форы, я не знал. Но время мое истекало.
Подтвердилось мое замечание, пока шел, что оба новых вида изменяются быстро. Меняется не только характер поведения, но и внешний вид. У зомби, помимо характерных белых глаз, цвет лица тоже становился бледнее, даже с желта. Осанка становилась сутулой, видимо из-за того, что они почти не смотрят перед собой при ходьбе, а почти всегда под ноги. Они даже общались, не поднимая головы, робко и тихо. Рабская покорность и медлительность становилась их яркой отличительной чертой. Звероиды же, напротив, вели себя вызывающе, агрессивно, действия их стали быстрыми, даже импульсивными, иногда неконтролируемыми, словно судороги. Смотрели они вперед и чуть даже поверх голов всех остальных, выпячивая подбородок, сверля каждого встречного черным жутким взглядом, словно ища повода до кого-то докопаться. Докапывались, понятно, до зомби. Черты лица их тоже изменились: острые подбородок и скулы, хмурый жесткий взгляд из-под тяжелых густых бровей, широко раздутые ноздри, слегка ощеренный рот. Ну, звери и звери. Они мне в этом виде напоминали оборотней из фильмов в самом начале их трансформации из человека в волка.
Только один звероид попался мне навстречу на пути. Возраст его определить, благодаря быстрым изменениям, становилось все труднее. Но по росту, комплекции и одежде он был скорее средних лет мужиком с завода. Издалека он выделялся на фоне зомби: нагло, по-хозяйски смотрел по сторонам, ступая широким неспешным шагом, что-то рычал волочащимся мимо зомби, отталкивал, если кто-то становился на его пути. Я на минуту остановился у подъезда, глядя на него, и он, только встретившись со мной взглядом, сразу изменился в лице. Округлил глаза, остановился и прохрипел, тыча в меня кривым пальцем:
- Другой!
Я оторопел, остановился, глядя ему в глаза, переспросил:
- Тебе чего надо, придурок?
- Другой! – закричал он уже громче, повернулся и побежал обратно вдоль дома, продолжая кричать всем попадающимся на пути. – Другой! Там другой! Слышите! Там другой!
Про изменения я вспомнил еще одну ситуацию. Со спасением Серого.
Который стал зомби.
Я приехал по звонку Клавдии Егоровны к ней, забрать Серого. Он, уже ставший зомби, пришел, как баран к Петровичу, они, стоило ожидать, повздорили и Петрович, который, очевидно, стал звероидом, естественно, навалял Серому. Чуть не убил.
Ну, и позвонила мне, позвала помочь. Потому что сама стала беспомощным зомби.
Серый лежал в крови, Петрович чавкал на кухне. Я зашел тихо. Посмотрел на Серого, на Клавдию Егоровну, которая стояла, как беспомощная кукла. Я позвонил в «скорую».
Через три попытки, наконец, в трубке раздался какой-то далекий, глухой голос.
- Алло!
- Алло, - ответил я быстро, хрипло, откашлялся. - Алло! Это «скорая»?
Недовольный голос на другом конце провода проворчал, видимо, кому-то стоящему рядом.