Я медленно повернулся к ней, внимательно осмотрел ее с головы до ног, словно увидел впервые в жизни, сказал раздраженно.
- Иди-ка ты… спать, глупая старая женщина.
Бабка опустила ковш, вода струйками стекла по подбородку. Откашлявшись, она прохрипела.
- Ты что, мудила грешный! Не узнал меня, что ли? – сказала она и ткнула желтым от табака пальцем в другой угол комнаты. - А ну-ка сходи, да помои лучше вылей, а то ведро полное, воняет!
Повернулась и снова зачерпнула из ведра, уверенная, что ее приказание, как всегда, будет быстро и беспрекословно исполнено.
Но у меня что-то вскипело внутри, и я шагнул не к помойному ведру, а к ней, руки сами сжались в кулаки.
- Не сметь теперь так со мной разговаривать, ты, старая карга! Не сметь! – Спокойно, но твердо произнес я, и в первый момент удивился своей смелости. Я никогда так с ней не разговаривал. Но потом в памяти всплыли живые картинки всех издевательств, которым я подвергался от этой женщины за свою жизнь.
- Чего ты там брякнул, урод, я не слышу? – спросила бабка, покосившись на меня и продолжая жадно хлюпать из ковша.
Но что-то она все же уловила в моем взгляде. Потому что снова посмотрела на меня другими, изумленными, глазами, открыла было рот, чтобы что-то сказать, но не успела.
Моя рука вскинулась и со всей недюжинной и неиспользованной силой я ударил снизу по ковшу. Наотмашь, резко, вложив в удар все накопленное за сорок лет зло.
Алюминиевый ковш врезается в голову, разрывая рот. Кости лица хрустят, голова откидывается назад, возвращается по инерции, но уже с застывшим ужасом в глазах. Другой рукой я ударил ей по шее - еще один хруст. Ни вскрика, ни вздоха. Тело, как скошенное, валится вперед.
Я слегка отодвинулся, и бабка всей массой грохнулась об пол мне под ноги. Звенят грязные тарелки в раковине. Тонкая струйка крови потекла по полу.
Я смотрел на дергающееся в предсмертных конвульсиях тело, ждал, пока оно не затихнет. Перешагнул, думая о том, чтобы завтра в первую очередь убрать его. Да и вообще, пора навести в этом доме порядок. Такой, какой ему нужен. Никаких эмоций происшествие во мне не вызвало. Я же сильный.
Усталость навалилась тяжелым комом, и голова еще немного кружилась от новых ощущений.
Я прошел к себе в комнатку, завалился – первый раз в жизни не снимая обуви – на свою затхлую постель, прикрыл глаза.
Мысли побежали в голове. Новые, разные, неожиданные. Сколько же силы дано людям с разумом! А они и не понимают этого.
И правильно, чтобы понять силу разума, нужно его сначала обрести. Как он – не было столько лет, а потом – бах! – и появился!
А эти… нормальные люди родились с ним, поэтому привыкли и не знают, что за сила дана им с рождения.
- Идиоты! – рассмеялся я, и хохотал во весь голос долго, пока не охрип, и слезы не залили мне щеки.
Я сегодня родился заново, стал другим. И все благодаря ему - Хозяину!
Теперь-то уж он позаботится обо всех нормальных людях! Он все им припомнит! И мне не надо составлять список, вспоминая фамилии, имена, клички и особые приметы. Нет. Я знаю его наизусть: ВСЕ! Все нормальные люди, которые ненавидят меня и таким же, как я. Издевались столько лет!
Все!
Глаза медленно закрываются, я повернулся на бок. В душе поселился полный покой.
- Они называют меня Уродом. Что ж, имя вполне подходящее! Так даже лучше, потому что страшнее, - сказал я, проваливаясь в приятную дрему. - Спасибо тебе, Хозяин.
Впереди меня ждет новая потрясающая, интересная жизнь.
Я так быстро провалился в сон, что не заметил, как пролетела ночь.
Проснулся рано, глянул на пожелтевший будильник на полке – нет и шести. Но голова ясная и полна новых планов. В это раннее весеннее утро чувствовал в себе прилив сил, ведь теперь я другой. Измененный. Новый. Свободный. Сильный.
Одним рывком вскочил с постели и ухмыльнулся. Я сразу вспомнил, что было вчера вечером. И выдохнул с облегчением. Я больше не увижу эту неприятную старуху, не буду больше терпеть от нее унижения! Я свободен!
Время не ждет, надо успеть очень много. Я прожил уродливым дебилом почти тридцать лет, надо наверстывать упущенное.