Она видела, что я не хочу ей навредить, слегка успокоилась, перестала дрожать.
- Ты не такой, как мы, - прошептала она. – Не такой, как все. Ты другой.
- И в чем я другой, скажи! Чем я отличаюсь от вас? От тебя?
- Я… не знаю! – почти выкрикнула она в отчаянии. – Не знаю! Отпусти меня, пожалуйста! А?
Черные глаза ее были испуганы. И это больше выражалось в ее поведении, в движениях тела. Собственно, по этим глазам и не понятно было ее состояние. Это и пугало.
Я прошел налево на кухню, освободив ей дорогу к выходу. О чем я еще мог с ней говорить? С ними со всеми? Хоть с зомби, хоть со звероидами.
Я другой. Ладно. Что это значит? Я не знаю. Я такой один-единственный? Или еще кто-то есть, но я не знаю?
Я сел на стул, посмотрел в окно. Вечерело.
В это время Маринка, смачно ругаясь, справлялась с запорами, цепочками. Через несколько секунд дверь, открываясь, хлопнула. Я услышал, как она, топая по лестнице, кричала:
- Другой! Здесь другой!
Черт, подумал я, это хреново. Если даже твоя подружка считает тебя каким-то особенным и бежит от тебя в страхе.
Я вздохнул, встал и пошел закрывать двери.
Потом прошел в комнату, включил телевизор, полистал каналы, нашел новости.
В мире, в стране все было нормально. Жизнь текла своим чередом. Те же проблемы о пенсиях, оппозиции, санкциях и ответах на них, кризисе в Европе и Америке. Глаза у ведущей нормальные, я даже приблизился к экрану, чтобы разглядеть их, но не смог определить точный цвет – серые, зеленые или карие. Честное слово, белые без зрачков или абсолютно черные видно сразу. И это значит, что во всем мире, кроме нашего городка, все как обычно, ничего не изменилось.
Но, по всей вероятности, это происходило только у нас, в Угорске.
И это началось недавно.
После того, как мы с Глебом нашли этот камень? Или это совпадение? Может, причина этого… заболевания, скажем так, в другом.
Надеюсь, что в другом.
В животе заурчало. Я вернулся на кухню, открыл холодильник. Откуда-то появившийся Васька попросил еды. Я достал из шкафа сухой корм, наполнил ему полную чашку. Подумал, и оставил пакет на полу. Мало ли.
В холодильнике было чем поживиться, спасибо Маринке: она купила пиццу с беконом, пиво в банке, как я люблю. Ждала меня. А я…
А я «другой».
Я взял пару банок, коробку пиццы, еще теплой, сел в комнате у телевизора. С удовольствием насыщая желудок, стал ждать вечерние местные новости. Благодарный Васька улегся в ногах, помял лапами свою любимую подушку, а потом затих, свернувшись клубком.
И я не заметил, как, сытый и полупьяный, задремал.
Разбудил меня мелодичный и настойчивый телефонный звонок.
Я отыскал телефон в скомканном пледе, посмотрел на экран: неизвестный номер, не записанный в телефонной книжке.
Несколько секунд сомневался, но все же ответил:
- Да?
- Никита? - тихо произнесли в трубку.
Не сразу узнал Клавдию Егоровну.
- Да.
- Ты извини, конечно, - продолжала она шептать, - но «скорая» так и не приехала. А Сереженьке все хуже. И я не могу… я не знаю…
В трубке послышались всхлипы и сморкания.
Боже мой, подумал я, как же так?
- Я сейчас буду! – крикнул я. – Только дверь откройте! Хорошо?
- Да, - сквозь всхлипы прошептала она. – Только побыстрее, пожалуйста!
- Конечно! Ждите!
Я подскочил, сон сняло, как рукой, схватил телефон, выбежал в прихожую, вдел ноги в кроссовки и уже взялся за ручку, как прозвенел звонок в дверь. С другой стороны ручку дернули, глухой голос что-то невнятное пробурчал с той стороны. Я отдернул руку, попятился назад.
Васька, оказавшийся под ногами, зашипел и убежал обратно в комнату, спрятавшись под диван. Я тихо, стараясь не скрипеть ламинатом, пошел за ним, встал на четвереньки у дивана.
- Вася, Василий! Ты чего испугался?
Кот продолжал шипеть, забравшись в самый угол.
- Да это же я, Василий. Ты не узнаешь меня что ли? Да что с тобой?