Подъехал к приемному отделению. Прежде чем вытащить с заднего сиденья Серого, глянул на вечернее черное небо, затянутое тучами, ни одной ведь звездочки не видно было. Подбежал ко входу, постучал в дверь. Через минуту медсестра-зомби выглянула в щелку приоткрытой двери, спросила кто. Я стоял с Серым на руках, руки тянуло от тяжести. Она увидела мою ношу, охнула, отворила двери и помогла занести обмякшее тело. Серого без лишних слов подхватили, уложили на кушетку, что-то спросили у меня и укатили вглубь больницы.
- С ним все будет нормально? – спросил я вслед санитарам.
- Да, - ответил мне кто-то.
И я слегка успокоился.
Вспомнил про Глеба. Прошел по коридору, спросил у сестры за стойкой:
- Могу я навестить Громова Глеба?
Она подняла на меня белые глаза, ответила, внимательно меня осмотрев:
- Я, извините, время позднее, я должна спросить у дежурной медсестры.
- Конечно, делайте, как нужно, - сказал я, пожав плечами.
Она окликнула проходящую мимо девушку в белом халате.
- Ларисочка, позови сюда, пожалуйста, Наталью Викторовну!
- Хорошо, - не оглядываясь ответила та, проходя мимо.
Через минуту появилась сутулая средних лет женщина, вышагивающая по коридору тяжелым матросским шагом.
- Что тут случилось? – громогласно вопросила она, несмотря на поздний час.
Пухленькая медсестра за стойкой подскочила ей навстречу. Мне кажется даже тяжелая деревянная стойка сдвинулась чуть-чуть от ее порыва.
- Вот, - ткнула она в меня, - молодой человек хочет пройти к Громову…
- Что? – выкрикнула она, даже не дав договорить. – Кто? Зачем?
И тут посмотрела меня. Наши взгляды встретились. И вся ее властная прыть тут же угасла. Она отшатнулась к стене с рекламными плакатами, как мне показалось, ударилась головой, что-то точно глухо стукнуло, но она не заметила этого. Подняла трясущуюся руку, указующую на меня и, изменив голос, прошептала фальцетом:
- Другой.
А потом поползла вдоль стены по проходу, крича все сильней:
- Другой! Другой!! Другой!!!
Как только она исчезла в коридоре, буквально вывалившись в него, рванула в полумрак продолжая кричать:
- Другой! Здесь другой! Помогите! Хозяин! Хозяин!
И здесь случилось что-то странное и страшное.
Когда ее истеричные крики стихли, я увидел, услышал и почувствовал что-то, что не смог бы объяснить себе в обычной реальной жизни.
Сначала была вспышка, которая вспыхнула в той палате, где был Глеб, через стеклянное окно – словно там взорвалась свето-шумовая граната – хлопок был такой же парализующий и мощный.
А потом был совершенно парализующий, ужасный крик. Не человека. Какого-то дикого животного, будто загнанного охотниками в угол, предсмертный крик хищника в смертельной ловушке. Вопль отчаяния и бессилия. Дрожь пробежала по всему зданию. Я почувствовал это подошвами ног.
Вокруг сразу образовалась толпа испуганных белоглазых медсестер-зомби. Они стали хватать меня за руки, за плечи, даже за ноги, выталкивая из здания слабо, но настойчиво. Выражения лиц (в глаза я даже не пытался смотреть – увидеть там что-то осознанное бесполезно) были испуганными и жалобными. Они боялись не меня. Они боялись даже не старшей дежурной медсестры. Они боялись гнева того, кто был в этой палате. Они боялись гнева Глеба.
Я был в шоке, и не думал сопротивляться толпе обезумевших женщин. Просто повернулся и вышел.
Сел в машину и выехал за территорию больницы.
Ехал не быстро, поначалу даже не понимая, куда. Машин и пешеходов навстречу попадалось мало.
Крепко сжав руль, думал о Глебе.
Ведь это был он. Это его вспышка, точнее то, что он сотворил. Его крик, вызвавший дрожь по всей больнице. И это случилось после того, как он почувствовал меня – другого.
И это его испугало. И всех звероидов испугало.
А зомби было начхать. Их больше беспокоила реакция дежурной медсестры-звероида, которая, очевидно, имела над ними всеми влияние.
От больницы до Солнечного нужно было ехать через весь город, километров пять.