Я еле сдерживался, кажется, что этот амбал становился все тупее и тупее с каждой минутой.
Я подошел к входной двери, поднялся на крыльцо. Из-за двери доносились грохот и ругань. Зажегся свет сначала в одной, потом в другой комнате. Я уже понял, что никого мы здесь не найдем.
Снова нужно ждать сигнала Хозяина.
- Чертов Лапа, кретин длинноногий! – я ударил кулаком по двери, спустился с крыльца. Если бы мы свернули, где надо, возможно, успели бы перехватить клиента. – Чума тупорылая, малолетка!
Я подошел к машине. От дома бежал Лапа.
- В доме никого нет, - крикнул он, переводя дыхание. - А Соха сбрендил!
- Что значит сбрендил? – не понял я, хотя и не удивился.
Тут появился Сохатый, через плечо у него висел Шпын, как мешок с картошкой, дрыгал ногами и матерился так, что даже у меня уши завернулись.
Вот дети пошли!
Сохатый улыбался во весь рот.
- Шеф! – кричал он, - я поймал его!
- Кого его, мудак? Кого ты поймал, деревянный по пояс? – я был в бешенстве. Мало того, что мы по дурости одного водилы упустили клиента, так теперь еще у этого окончательно башню сорвало! Поймал он, видите ли.
- Отпусти ты его! – я сдернул Шпына с плеча ошарашенного Сохатого. Шпын с подбитым глазом подскочил к здоровенному другу и, ругаясь, стал колотить его кулачками.
- Ты, козел! Тупой! Скот! Ненавижу тебя! Урод!
На слове «урод» я перехватил его за руку. Как-то резануло мне по ушам слово. И в то же время порадовало. Теперь не меня называют уродом.
- Хватит! В машину все!
Шпын, продолжая ругаться, забрался на заднее сиденье, Лапа важно прошествовал к водительскому, вытирая на ходу выступившие от смеха слезы. Сохатый тоже неловко было двинулся к машине, но я его остановил.
- А ты, дружочек, останешься здесь.
Сохатый выкатил на меня абсолютно белые глаза, открыл рот. Я положил руку ему на плечо.
- Будешь выполнять особо опасное задание!
В глазах у Сохатого после испуганного недоумения появился тусклый блеск. Я продолжил.
- Остаешься здесь, чтобы организовать засаду, на случай если кто-нибудь вернется. Понял?
Амбал радостно кивнул.
- Ну, вот и славненько! – я похлопал его по плечу, обошел машину.
Про себя подумал: чертов идиот.
Устроившись на кожаном сидении, глянул на других ухмыляющихся помощников, снова подумал: чертовы идиоты!
Хлопнул дверью, отвернулся к окну.
- Ну, теперь куда, шеф? – спросил Лапа, нетерпеливо потирая рулевое колесо.
Шпын на заднем сиденье звонко передернул затвор одного из автоматов. Я нервно обернулся – загнал патрон в патронник? Но нет, просто щелкал пустым оружием.
Я треснул Шпына ладонью в лоб, крикнул.
- Сидим и ждем, понятно?
- Да понятно, шеф, чего ты, - тихо сказал Лапа, стерев с лица улыбку.
Глава 15.
Ник.
- Мама! – чуть не закричал я и крепко ее обнял.
Отец подошел сбоку, толкнул меня плечом и что-то промычал. Я повернулся к нему, сразу же посмотрел и ему в глаза – они тоже стали прежними темно-карими, всегда напоминавшими о цыганской крови его далеких предков.
Не до конца еще осознав вновь произошедшие изменения, я сдернул с его рта повязку. Мама в этот момент развязала ему руки.
- Ну наконец-то, - сказал отец, облегченно вдыхая свежий воздух и потирая затекшие руки. Он внимательно посмотрел на меня. – А теперь расскажи-ка нам какого черта мы тут делаем, и почему у меня руки были связаны?
Мама тоже пристально смотрела на меня. Они ждали ответов.
- Вы ничего не помните? – спросил я.
Мама с отцом переглянулись.
- А что мы должны помнить? – спросил отец. – Как мы здесь очутились? Ночью в лесу! Связанные!
Он посмотрел вокруг, развел руками, мама поежилась от холода.
Я обернулся на поле, там было так же тихо.
- Хорошо, - сказал я, - давайте так. Что вы последнее помните?
Они снова переглянулись. Оба задумались. Отец даже глаза закатил, вспоминая.
- Я помню, что ты звонил, - сказала мама. – Я что-то стряпала. А потом телевизор смотрела, не помню что…