- Ну так пошли вброд! – сказал я, - время идет!
- Ага, только вот глубина здесь тебе по пояс, если не глубже!
Отец появился в поле зрения, на лице улыбка, в руке длинная сухая палка.
- Может, пройдем пока вдоль речки, глядишь что-нибудь по дороге попадется, дерево, например, - предложил я.
- Тоже вариант, - ответил отец, неуклюже взбираясь обратно на берег. – И, наверное, лучший.
- Ну все тогда, пошли, - сказала мама и первая двинулась сквозь кусты. - А то вы, мужики, до утра будете дискутировать о вариантах. Дело надо делать.
- Ха! – усмехнулся отец, - ну что за женщина! – он догнал ее. - Пусти, я первый пойду. Я все-таки лучше тут все знаю.
Я шел за ними. Несмотря на все пережитые события, сердце у меня радовалось. Все не так уж плохо, говорил я себе. Все еще будет хорошо. Должно быть. Главное, спасти родителей, а потом думать, что делать дальше.
Мы продолжили пробираться через деревья, кусты, валежник, отойдя немного в сторону от русла, где идти вообще невозможно. Но и не упуская белую журчащую дорожку из вида. Шли как можно быстрее, потому что я все еще чувствовал, пусть и не такое тяжелое, но все равно холодное дыхание в спину. Преследователь не отставал. Он остался всего один, но самый злобный. Вот всевидящего взгляда в затылок уже не было. Осталось лишь дыхание.
Речка петляла в зарослях, то удаляясь от нас, то вновь подползая вплотную. Мы старались сокращать путь, ведь главная задача этой речушки – вывести нас на трассу, а дальше к людям. Нормальным, я надеюсь, людям.
- Вот, смотрите! – вскрикнул отец.
Мы с мамой устало остановились, подошли ближе, я различил в темноте сваленную корягу, перекинутую через реку. Из толстого ствола торчали, как щупальца осьминога, несколько голых ветвей.
- Хороший мост! – сказал отец, взбираясь на дерево. - Как считаешь, мать?
- Ты попробуй сначала сам перейди! – ответила она скептически, но в ее голосе появилась нотка надежды.
- Да запросто! – воскликнул отец и тут же соскользнул одной ногой с бревна. Я услышал глухой удар, всплеск, потом стон вперемежку с руганью.
- Чертова коряга, твою душу мать!
- Что? – кинулась к нему мама. - Что случилось? Упал? Ушибся?
Я торопливо схватил ее за руку.
- Не спеши, мама. Давай я первый.
Я обошел ее, осторожно двинулся по бревну к отцу, держась за ветки-щупальца. Отец сидел между веток, обхватив ногу.
- Связку наверно растянул, зараза! – сказал он. Я помог ему подняться. Вместе мы кое-как добрались до другого берега, сошли с бревна.
- Сядь здесь, я помогу маме перейти.
- Аккуратней! Скользко!
Когда мама перешла, тут же бросилась к отцу.
- Леша, ну что у тебя? – она осмотрела и ощупала его с головы до ног. - Сломал что-то, ушиб? Ну говори, не молчи!
- Да нормально все! – ответил он, смущенно избегая ее назойливого внимания. - Просто связку потянул. Сейчас посижу немного и дальше пойдем.
Мы сели кружком, с удовольствием вытянули ноги. Дорога по ночному лесу – не самая веселая прогулка. Ноги гудят, в желудке урчит, в горле пересохло.
- Эх, сейчас бы картошечки жареной, - сказал отец, мечтательно, - да с лучком, да на маслице, как ты умеешь, мать! Пальчики оближешь!
- Перестань! И так желудок сводит, а ты еще травишь! – сказала мама, растирая ноги.
Я решил, что несколько минут у нас есть. Хотя бы дух перевести.
Подвинул к себе сумку, поставил на колени, открыл.
- Так, что у нас тут? Ага, как насчет бутербродов с хлебом?
- Это как? – спросил отец озадаченно.
Я достал половинку черного хлеба, батон, бутылку с водой. Больше в сумке ничего съестного не было. Остальное пространство занимала одежда, пузырек шампуня и в глубине объемистый портмоне, в котором поместились не только документы, но и пачка денег и полкило мелочи.
Мы отломили себе каждый ломоть хлеба по вкусу. Почувствовал, как желудок благодарно замурлыкал, разливая тепло и силу по телу.
Откинул голову назад, посмотрел на светлеющее небо, скрытое черными когтями веток.
Скоро рассвет…
Немного погодя мама взяла меня за руку. Я повернулся к ней, грустные, уставшие глаза смотрели с нежностью и тревогой.