Мама замолчала, мы пробрались через густой кустарник.
- Что же дальше, мам?
- А ты еще не понял? – спросила она. - Через минуту с горы летит тот самый большущий грузовик! И вихляет из стороны в сторону, как будто водитель там пьяный. А потом у него эта штука… как ее… а, капот! Хлоп, и открывается и кабину-то закрывает. И машина сразу резко поворачивает на остановку. Я-то в стороне стою, вижу как на экране все, как сон во сне. И ноги у меня онемели от совпадения этих картинок. А на остановке никто и не двинулся. То ли не видели, не знаю. Вскрикнуть даже никто из них не успел. Быстро все произошло… удар, грохот, через секунду кто-то прямо за моей спиной как заверещит!.. я тогда в обморок упала… и яйца все раздавила всмятку…
Она затихла. Я повернулся к ней. В глазах стоял страх, боль, ужас. Она побледнела.
- Мама, - я обнял ее за плечи. - Все! Все прошло! Все хорошо, успокойся…
- Ты не представляешь, сколько там было крови… я потом целый месяц пешком ходила. Пока дожди ливневые не прошли.
Мы помолчали, слушая ветер в деревьях и журчание реки. Отец стоял в сторонке, навалившись на дерево, большими глазами смотрел на проплывающие в сером небе грязные облака. Восход еще не окрасил их в розовый цвет.
У меня не было слов. Да и что можно сказать, когда узнаешь о себе такие вещи, необычные способности. Я ведь ничего этого даже не помню.
Наше усталое молчание нарушил отдаленный треск. Вдоль реки за нами кто-то шел, в этом нет сомнений. И он не отставал.
Мы затаили дыхание.
Шум повторился. Я схватил маму за руку.
- Идем быстро, но тихо!
Стараясь обходить лежащие на земле ветки, чтобы избежать выдающего шума, я старался идти как можно быстрее.
Вдруг мама тихо дернула меня за руку, зашептала.
- Никита! Отец отстает!
Я обернулся. Отец двигался далеко позади, сильно хромая на левую ногу. Лоб блестел от пота, видно, что он очень устал, хотя старался не подавать вида, натужно улыбался нам.
- Черт, - вырвалось у меня.
Я отдал сумку маме, подошел к нему, взял за руку и присел.
- Ты что собираешься делать? – спросил он, отстраняясь.
- Покатать тебя немного хочу! – и одним движением закинул себе на плечи. Удобнее обхватил одной рукой его руку, другой ногу. – А то ты меня в детстве катал на себе, а мне все никак случай не представится!
Мама с сомнением и страхом пошла за нами, поддерживая отца сзади. А тот все бормотал.
- Тяжело ведь, устанешь быстро! Я, не смотри, что маленький, говна во мне знаешь сколько! Мать, подтверди!
- Это уж точно, - откликнулась мама совершенно серьезным голосом.
Неудобная ноша все норовила зацепиться за торчащие ветки. Приходилось узкие места проходить боком, что невероятно осложняло и замедляло передвижение. Спустя минут пятнадцать мышцы ног забились, колени начали подгибаться, пот застилал глаза. Я остановился, опустил отца на землю, перевел дыхание.
- Сколько ты весишь? – спросил я.
- Ну, килограмм где-то семьдесят уже много лет, - ответил он, - если пельменей не наелся.
Я присел рядом с ним, вытер пот с лица, в горле словно наждачная бумага. Мама протянула мне полупустую бутылку воды. Я сделал пару больших, жадных глотков, усмехнулся, глядя на отца.
- Не надо было тебя хлебом кормить. Ты, по-моему, тяжелее килограмм на двадцать стал.
Отец нервно и натянуто засмеялся. Понятно, что ему не нравится роль обузы.
- Ну, я отдохнул, можно дальше двигать, - сказал он.
- Ага, отдохнул, - ответил я, прополоскал горло. – Ну-ка, покажи свою ногу.
- Да нормальная у меня нога. Сейчас расходится и совсем…
- Ты покажи сначала! – перебил я, посмотрел на маму. Она понимающе кивнула, подошла к мужу, задрала штанину и ахнула, зажав рот рукой.
- Да-а, - протянул я, глядя на опухшую покрасневшую щиколотку. - С такой ногой ты сам далеко не уйдешь. И чем дальше, тем только хуже будет.