- Да ничего! Справлюсь! – возразил отец с таким видом, будто мы собрались его бросить здесь как больную собаку из упряжки.
- Ну ладно, поехали дальше, - сказал я и закинул его на плечи. Отец слабо сопротивлялся.
- Ты сам уже кое-как идешь! – сказал он.
- Ничего, своя ноша не тянет. Мама, иди вперед, я за тобой.
Она вздохнула, поправила на плече сумку и двинулась дальше. Быстро светало. Идти становилось гораздо легче. Только бы еще не было погони – и совсем хорошо.
На этот раз я устал гораздо быстрее, а холодное дыхание преследователя где-то за спиной ощущалось сильнее. Нас догоняли.
Я остановился, привалил отца к дереву, постоял минуту, разминая плечи и ноги, отдышался, снова молча взвалил его на плечи, двинулся дальше.
Очень скоро и даже неожиданно за деревьями появились какие-то строения, выплывающие призраками из тумана.
- Это, наверное, твое Заполье, - сказал я, останавливаясь.
- Что будем делать? – спросил отец, похромал к дереву, сел.
- Что, что, обходить стороной, - ответил я, обессиленно упал во влажную траву. Ноги были как деревянные.
- Я сам пойду! – сказал отец с виноватым видом. - Я ведь не инвалид! – потянулся рукой, подобрал палку, и, оттолкнувшись от дерева, сделал несколько геройских шагов. На пятом шаге палка сломалась, больная нога подогнулась, он выругался и повалился со стоном на землю.
Мама бросила сумку, подбежала к нему.
- Сколько еще до трассы? – спросил я.
- Я не знаю, - ответил отец. – Но, думаю, что вот-вот должны выйти. В лесу трудно определить.
- Ты чувствуешь, где они? – спросила мама меня. - Сколько их?
Я приподнялся. Две пары испуганных глаз ждали ответа. Я не знал, что им ответить. Чувствую ли я? Нет, никакой картинки перед глазами, никаких видений. Но я прислушался к своей интуиции, подсознательному. Ответ пришел сам, из ниоткуда.
- Он остался один, - сказал я. - Но он самый опасный из них, потому что… потому…не могу объяснить, не знаю. Он все ближе. Он не идет по нашим следам, но он знает направление. Он понимает, чего мы хотим.
Я навалился на дерево, вытянул ноги. Но собрал волю в кулак, подошел к отцу.
- Надо идти.
- Если он один, мы можем с ним справиться! – сказал отец. - Нас же трое!.. Ну почти трое.
Родители посмотрели на меня с надеждой. Конечно, это был бы выход: наломали батогов, притаились, выскочили и отметелили как следует. Но…
- Не получится, - сказал я, помогая матери подняться.
- Почему? – спросил отец. – Руки-то у меня целые!
- Он вооружен, - ответил я, и сам себе удивился. Только что я этого не знал и вдруг – раз, словно кто-то шепнул мне на ухо.
- Вооружен? Господи! – воскликнула мама и помогла мне поднять не менее ошеломленного отца.
- Черт! – сказал он. - Черт его подери! Черт!
Он выпрямился, но оттолкнул мои руки. Мы с мамой в недоумении посмотрели на него.
- В чем дело, Леша? – спросила она. - Надо идти! Слышишь! Мы поможем! Еще немного потерпи!
Он пристально посмотрел на нее, на меня, взял нас за руки, стоя на одной ноге.
- Никита, - сказал он, подбирая слова. - Ты… должен спасти маму… любой ценой. Ты понял?
- Понял, но надо идти, по дороге поговорим…
- Нет, - прервал он, оттолкнул. - Вы пойдете вдвоем. Так будет лучше…
- Нет! Леша! – крикнула мама, добавила тише. - Нет! Как же ты? Да ты что задумал?
- Я его отвлеку, - ответил он, подобрал длинную кривую палку, оперся на нее как на костыль, отошел. - А вы идите.
- Нет! – мама посмотрела на меня, ждала поддержки. - Никита, что же ты молчишь?
Я понимал, что он прав. Всем нам не уйти, преследователь слишком близко. Но, с другой стороны, отец обрекал себя, возможно, на верную смерть. Ради жены, ради сына.
- Идите! – крикнул отец. - Идите, я сказал! Все!
- Но… - начала мама, отец жестом остановил ее.
- Я тебя люблю, - сказал он севшим, уставшим голосом, - поэтому вам надо уходить… я его отвлеку… вы спасетесь. Я им не нужен! Им нужен ты.
Он повернулся ко мне, похлопал по плечу, улыбнулся.
- А, если что, то ты же потом вернешься и отомстишь за меня… как в кино.