Или, может, коньяк добавил мне пьяной смелости…
Я не помню, как закончил рассказ. Провалился в спасительный сон, оставив Ольгу и Маргариту Марковну совершенно ошарашенными. Просто опустил голову на подголовник и вырубился на полуслове.
Проснулся на диванчике. Видимо, меня переместили спящего на более удобные позиции. Солнце уже перевалило за полдень, и я чувствовал себя гораздо лучше, бодрее. Еще бы в душ сходить.
Я поднялся, прошел в ванную. В коридорчике через закрытую дверь в кухню услышал, как женщины тихо перешептываются, стучит посуда, пахнет чем-то вкусным жареным.
Я включил воду, скинул грязную одежду, посмотрел на себя в зеркало. На меня глядел поцарапанный, заросший, с копной свалявшихся волос, осунувшийся мужик, никак не молодой человек, каким себя еще считал. На полочке под зеркалом лежали одноразовые станки, словно приглашая меня поскорее вернуть себе цивилизованный облик. Над плечом в отражении появилось улыбающееся лицо Ольги.
- Это я купила, пока ты спал, - сказала она и протянула мне пакет.
Я взял его, заглянул внутрь. Вытянул новые в упаковке трусы, носки. Поднял на нее удивленный взгляд. Она улыбнулась, пожала плечами.
- Ну, мама сказала, что у тебя ничего нет, вот я и…
- Серьезно? – засмеялся я. – Ты прямо как жена!
- Вообще-то до сих пор я и есть жена, забыл?
Я замялся. Официально мы еще состояли в браке.
Хотел обнять ее, но она вывернулась, подмигнула из дверей.
- Сначала в порядок себя приведи! Халат вот здесь, полотенце вот это.
- Спасибо! – крикнул я запоздало в закрытую дверь.
Долго отмывался под горячими струями, потом до красна обтерся полотенцем, оделся в чистое, причесался.
Почти как после бани, подумал я, заходя на кухню. Эх, сейчас бы еще пивка холодненького! Но вспомнил, что в этом доме не пьют такие неблагородные напитки, да и вообще практически не пьют. Нисколько бы не удивился, узнав, что выпитый недавно с тещей коньяк стоял в холодильнике полгода.
Мама с Маргаритой Марковной пили чай. На небольшом кухонном столе стоял заварник, тарелки с печеньем и конфетами. Оля стояла у окна с чашкой в руках, единственный свободный стул ждал, видимо, меня.
Я почувствовал в воздухе напряжение, разговор смолк, а три пары глаз взяли меня в прицел. Я замер в дверях, довольная улыбка сошла с лица, в глазах возник немой вопрос. Теща спустя минуту театрально воскликнула.
- Да ты садись, чего замер! Оля, положи мужику поесть!
Оля поставила чашку, засуетилась у плиты. Через несколько секунд передо мной стояло парящее блюдо с жареной картошкой и двумя огромными домашними котлетами.
Я принялся за еду. Все молчали, даже неловко стало.
Я оторвался от еды, поднял на них глаза.
Маргарита Марковна улыбнулась.
- Да ты не смущайся, Никита. Давно в этом доме мужиков не было, вот хоть за тобой поухаживаем! Оля специально для тебя такие котлеты накрутила! С чего бы? – она кинула на дочь насмешливый взгляд. Ольга покраснела.
- Мама!
- Все, молчу, молчу! – я видел, как теща подмигнула маме.
Пока доедал, женщины болтали о всякой женской ерунде. Будто и не было в Угорске апокалипсиса. Оля спросила о добавке, а помотал головой, тяжело отдувался. Тарелка исчезла, появилась чашка ароматного чая.
- Ну, что, покушал? – спросила теща, резко прекратив болтовню.
Я кивнул.
- Да, спасибо большое! Очень вкусно все было! Прямо по-домашнему!
- Так ты и так дома! – сказала Оля.
Маргарита Марковна смотрела на меня как-то по-особенному, глаза стали серьезные и холодные.
- Ладно. Давай, Никита, рассказывай, какие дальнейшие планы.
Ну, теща. Опять я попал в ее клещи. Аристократка до мозга костей, почетный учитель со стажем лет в сто, если считать вредность учительского стажа год за два.