- Не показалось! – перебила ее Маргарита Марковна. – Мы считаем, что у тебя дар!
Я усмехнулся, замотал головой.
- Да нет у меня никакого дара! - сказал я, поднялся, отошел с стене. Я отгонял от себя эти мысли, предположения. Детское сознание старательно стирало эти события из моей памяти, отторгало их. И вот опять.
- Есть еще кое-что! – сказала Ольга. – Об этом ты, наверное, тоже не помнишь. И это было совсем недавно.
- Что еще? – спросил я.
- Опять видения? – уточнила Маргарита Марковна. – У тебя? Почему ты мне ничего не сказала?
- Мама, ты тогда приболела, я не стала беспокоить. Ну, а потом как-то и забыла. Все же нормально было в результате.
- Да что было-то? – не унималась теща. – Давай, рассказывай! Сейчас самое время!
- Хорошо, - сдалась Ольга, обратилась к своей матери. – Помнишь позавчера я должна была после работы зайти и купить тебе лекарство… не помню, как называется, в общем от головы?
- Ну, да, - объяснила Маргарита Марковна, - у меня опять началась мигрень…
Мама сдвинула брови, силясь понять, что это за болезнь такая. Теща махнула рукой.
- Ну, в общем, голова заболела.
Мама понимающе кивнула. Оля продолжила.
- И тут я подумала, что мама в очередной раз филонит, - Маргарита Марковна кинула на нее недоумевающий взгляд. – Ну, ладно ты, не смотри так на меня! Бывают у тебя капризы… ну так вот, решила я не заходить в аптеку, а идти сразу домой. Устала еще тогда, помню, после работы, как собака. И вдруг – раз! – голос Никиты, твой голос у меня прямо в голове: «Не ходи домой, зайди в аптеку! Не ходи домой сейчас! Не ходи!».
Мы все внимательно ее слушали. Я был напряжен и взволнован. Еще бы, слышать снова о себе такое…
Оля продолжила.
- У меня даже в глазах что-то затуманилось. Ну, думаю, все – заработалась! Уже голоса мерещатся! Но все-таки послушала твой голос и решила зайти в аптеку, - она посмотрела на меня, глаза сияли. - Уж больно голос был настойчивым!
Она замолчала, отвела пронзительный взгляд за окно.
Молчание прервала Маргарита Марковна.
- И что было дальше? – спросила она, глядя на нас по очереди. – Или я одна чего-то не понимаю? Это было еще одно видение? Да?
- Да, - ответила мама. – Еще одно.
Оля резко обернулась к нам, просияла.
- Сколько тебе сейчас лет, Никита?
Я смотрел на нее в недоумении.
- Ты же знаешь. Чего ты спрашиваешь? Ну, двадцать восемь, и что?
Оля подошла к столу, уперлась руками, посмотрела на меня и маму, произнесла медленно и твердо.
- Вы еще не поняли? Первое видение было в семь лет, с тобой, мама связанное. Второе в четырнадцать, с отцом. Видение связанное со мной – в двадцать восемь. Ну? Каждые семь лет! Значит, у тебя должно быть еще одно видение в двадцать один год!
Она победно выпрямилась.
Мама посмотрела на меня, спросила.
- С кем может быть связано твое видение в двадцать один год, Никита?
- Я не знаю, мам. Не помню.
Тут в разгадку моих видений вмешалась Маргарита Марковна.
- Вспомни, чем ты занимался в это время! С кем дружил, что тебя больше всего волновало, беспокоило? Кто был для тебя самым дорогим человеком в это время?
Я судорожно пытался сопоставить видения и людей, с ними связанных. Семь лет – мама, которая была для меня тогда самой главной в жизни, это очевидно. В четырнадцать – отец. Тут тоже все ясно: велосипеды, рыбалки, скворечники, теплица. Отец в эти годы был для меня примером и авторитетом. В двадцать восемь – Ольга для меня стала номером один. Любимая женщина, свет жизни. А в двадцать один?
- Ну, что-то вспоминается? – полюбопытствовала нетерпеливо теща.
Я стал рассуждать вслух.
- Я только с армии вернулся. Ну, девочки, гулянки, тренировки, чтобы мышцы подкачать, выглядеть привлекательнее как раз для девочек.