- Все, Макс. Память перегружена. Дать моему процессору остыть немного. Лучше посмотри сюда! - я прикладываю к себе джинсовый комбинезон. Он состоит из корсета, переходящего в брюки. Все это снабжается шнуровкой от груди до талии. Бретелей нет, но за счет затягивая вещь сидит прекрасно, не спадает. Размер груди у меня не великий, но плечи и руки худые. Смотрится вроде неплохо, - что скажешь?
- Амм, - Макс замолкает, переводит взгляд на представленный ему наряд, - так непонятно. Примерь?
Я с готовностью отправляюсь в ванную и переодеваюсь. Неплохо было бы нанести макияж, но для понимания, как сидит комбинезон, этого не требуется. Я возвращаюсь, представляя на суд Макса свое облачение.
- Ты слишком худая, - констатирует парень, - вот что я имел ввиду, когда говорил, что ты не в моем вкусе. Детка, ты вообще знаешь, что такое еда?
- Знаю, - я бурчу себе под нос и возвращаюсь обратно в ванную. Знаю. Но не тогда, когда мне пришлось жить на улице буквально два последних месяца. Я надеваю джинсовую юбку, она не так сильно спадает с бедер. И ту же рубашку, в которой была в первой половине дня.
- Дашь мне одну из ваших фирменных футболок, - я показываю Максу, что примерка окончена, и он без слов уходит из моей новой комнаты. Он озадачен, и наверняка в уме перебирает, что сказал не так. Но это не с ним что-то не так, а со мной. Всегда - только со мной.
В пять вечера мы так же молча садимся в машину Макса и едем в бар. Он еще пуст, даже двери и окна закрыты рольставнями. Сохраняя тишину, он по очереди отпирает все замки, и я вхожу внутрь. Макс носит ящики из багажника салона с тем провиантом, который мы купили днем, а я оглядываюсь по сторонам. Пустое помещение выглядит немного иначе, чем я запомнила. Сейчас здесь чисто, пахнет средством для мытья полов с лимоном, а лучи заходящего солнышка подсвечивают каждую пылинку в воздухе, плавно оседающую то тут, то там. Я опять замедляюсь в моменте. Когда Макс в очередной раз проходит мимо с тяжелой ношей, я произношу одно слово:
- Спасибо.
Он ставит ящики на пол и медленно подходит поближе ко мне.
- За что, кудряшка? - и вновь дергает за прядь волос. Локон, будто пружинка, подпрыгивает и вновь возвращает свою исходную форму. Я молчу мгновенье, собираясь с духом:
- Что предоставил мне возможность. Это много значит для меня.
Я не знаю, понял ли Макс, что я имела ввиду. Но он чмокает мою макушку, возвращается к своим делам и так же молча продолжает работать, как и до этого.
Первая неделя проходит именно так, как предсказывал Макс: я учу меню, доброжелательно улыбаюсь всем из-за стойки, завязываю знакомства. Людей, которые были бы связаны с гонками, я в баре Макса почти не вижу. В основном это те, кто живет и работает в Кармел-Бич круглогодично. Местные. За неделю я знакомлюсь со всеми сотрудниками Макса, многими завсегдатаями.
Я продолжаю носить футболку с логотипом бара, которая доходит мне до середины бедра. И все из-за того, что Макс назвал меня тощей. Хотя я специально собирала по всему городу свои вещи, чтобы было из чего выбрать одежду и принарядиться. Я такая жалкая.
Никто особенно не рвется заводить со мной близкое знакомство. Кроме Джефа, местного копа. Как лучший друг Макса, тот почти каждый вечер наведывается проведать нас в баре и каждый раз при его посещении я ловлю на себе его внимательные взгляды.
Бар открыт и работает все вечера на неделе, но на выходных посетителей конечно же больше. В один из будничных вечеров мы, как обычно, открываем заведение вместе с Максом. Через пару часов появляется Джейн, барменша. Макс оставляет нас вдвоем и отъезжает по делам - в порт зашел катер, на борту которого давний приятель Макса.
- Я встречу парней, Эвана с другом, и привезу сюда. Остаетесь за старших, - салютует он нам и покидает заведение.
Джейн, как и Тимоти, студентка, но родом из Кармел-Бич. Она работает в баре третий сезон подряд. Мы мило болтаем во время работы: посетителей немного, не больше двадцати человек. Сегодня четверг, а вот завтра, пятничным вечером, людей будет больше. Первая часть сезона гонок завершена, город вновь живет по обычному пасписанию.