Спустя час или около того в бар приезжает и Клаус. Тут уже собралось несколько человек - все они - предприниматели Кармел-Бич: владельцы магазинчиков, прачечной, парикмахерской. Негромкие голоса приветствуют погорельца. Все обсуждают убытки, возможные выплаты от страховой, старую проводку в этой части города.
- Мне искренне жаль ваш бар, - я протягиваю ему ладонь, - я Анна.
Клаус обращает свой взгляд ко мне:
- Ах, наслышан-наслышан. Очень приятно познакомиться с Вами, - он галантно целует мою ладонь и кивает.
- Мне тоже, хоть и в таких печальных обстоятельствах.
Макс обвивает мою талию сзади. Не могу не заметить в этот момент, как легко, буквально уже на автомате он это делает. И как, черт возьми, идеально ощущается тяжесть его ладони на моем теле:
- Мы с Джефом, - он указывает взглядом на полицейского, - и с Анной, конечно, - Макс опускает подбородок мне на макушку, - хотим предложить тебе свою помощь в восстановлении бара. Как только начнешь работать - смело рассчитывай на нас.
- Спасибо, ребята, - Клаус устало опускается на барный стул по другую сторону стойки, - теперь нужно дождаться ответа от страховой. Их инспектор все зафиксировал, но даже предварительно не огласил мне решение. Да и к тому же - может это знак закрыть бар? Кто знает, - разводит он руками, - я уже не молод. Накоплений у меня никаких нет -если выплата не покроет затрат на ремонт, мне не осилить восстановление. Но я мог бы хоть немного попутешествовать на эти деньги. Кто знает... - на выдохе заканчивает он и крутит в руке стакан с газировкой, которые всем раздает Тимоти. Дельцы по очереди подходят к Клаусу, также выражают свое расстройство и предлагают помощь. Потом неспеша уходят. Бар пустеет, уходит и Клаус. Джеф предлагает его подвезти.
Оставив Тимоти закрыть бар, мы возвращаемся домой в немом молчании. Дневная ссора забыта. Так же, как и мой несостоявшийся отъезд. Спать совершенно не хочется - работа в баре допоздна сдвинула наши графики. Дома Макс ходит по гостиной кругами некоторое время, потом в один момент плюхается на диван рядом со мной, придвигается вплотную, резко выдыхает через нос и молниеносно сгребает меня в охапку и перетягивает с дивана к себе на колени. Мои глаза оказываются на уровне его бровей, между нашими лицами расстояние не больше пары дюймов:
-Ты действительно думаешь, что я устроил поджег?
- Нет, - отвернув голову, говорю на выдохе. Серьезные разговоры не ведутся на чьих-то коленях. Коленях, где я чувствую себя так, будто нашла свое место в мире.
Мы сидим так долго-долго, Макс молча обнимает меня, а я позволяю ему и не нарушаю тишину. Потом он аккуратно спускает меня обратно на диван и уходит в свою комнату. Так же, без единого звука.
Следующая неделя становится напряженной, мне кажется, для всего города: тут и там только и говорят о пожаре. Макс почти не бывает в баре, пропадая в участке у Джефа: бар открывал и закрывал Тимоти, но не позже десяти вечера. В баре не включали музыку, немногие посетители заходили не выпить или развлечься, а скорее обсудить свои версии случившегося. Я маялась от безделья: версий у меня не было, а наливать пару порций пива в час Тимоти мог и без моей помощи. Тренировки по танцам тоже временно отменили. Разговоры о гонках и до этого были редкими среди местных, а сейчас и вовсе исчезли. В участке Макс и Джеф, мне кажется, занимаются тем же, только один из них - за зарплату.
Но каждый вечер, когда мы оказываемся дома, Макс также, как и вечером до этого, усаживает меня к себе на колени. В полном молчании мы сидим так долгое время, а затем каждый идет в свою комнату. Он никак это не комментирует, а я не спрашиваю. Что-то нещадно гложет его, но вряд ли я в силах помочь.
Спустя еще неделю мы так привыкли, что стали стали иногда рандомно рассказывать о себе какие-то личные вещи. Без начала и конца разговора. Без оценочных суждений. Такое сближение для любого чужого человека казалось бы странным, нелогичным, нелинейным. Нам же в это самое время - очень необходимым, после суеты прожитого дня поделиться воспоминанием или ощущением. Без комментариев или осуждения, просто поделиться чем-то важным для души.
Тем не менее это ежедневно сближало нас все сильнее, как физически, так и ментально. И в какой-то момент ночью я проснулась от.... да. Вы верно догадались. От эротического сна с Максом в главной роли.
Мы стоим посреди его гостиной. Его пальцы вновь играют с моими кудряшками, но наглее, чем это обычно бывает. Макс оттягивает одну прядь за другой, смотря, как кудряшки вновь возвращаются привычное положение, а потом полностью запустил ладонь в мои волосы. Мой взгляд опускается на его губы, когда он проводит по ним языком. Я буквально чувствую напряжение между нами. Предвкушение мешает говорить, поэтому я делаю пол шажка к нему навстречу, и его глаза тут же вспыхивают. Я обхватываю руками его шею.