— П-подожди! Что ты делаешь? — заикаюсь я, отдергивая руки. Он просто встает на подножку, всё равно хватает их и защелкивает одно из колец на моем правом запястье.
— Ты врешь примерно так же хорошо, как и слушаешь. Я просто принимаю дополнительные меры предосторожности, чтобы ты оставалась там, где мне нужно, — говорит он тоном, дающим понять, что он устал от этого разговора и моих выходок. И отлично. Потому что с меня тоже хватит.
— О, прошу прощения — ты разве не собрал на меня досье, прежде чем решить похитить?! Если тебе нужна была покорная сучка, надо было брать кого-то другого. А еще лучше, завел бы, блядь, собаку. Тогда смог бы выдрессировать её быть послушной и таскаться за тобой, раз уж тебе это так нравится. Ты выбрал не ту, мудак. Очевидно, ты меня совершенно не знаешь.
К тому моменту, как я заканчиваю, я киплю от ярости, а он просто смотрит на меня. Я по-прежнему не вижу его глаз, но по тому, как он склоняет голову набок, я чувствую ухмылку под его дурацкой, сексуальной маской! А потом моя ярость взлетает до сотни, когда этот ублюдок начинает посмеиваться.
Просто. Блядь. Посмеивается.
— Я знаю о тебе всё, Ру Монро.
С этими словами он пристегивает второе кольцо наручников к ручке на приборной панели, к которой я была привязана ранее, спускается обратно на асфальт и с силой захлопывает дверь.
ГЛАВА 9
Призрак
Мне стоит бо́льших усилий, чем я готов признать, чтобы не сорвать маску прямо здесь, на этой парковке, и не показать ей, как много я на самом деле о ней знаю. Но я зашел слишком далеко; я доведу дело до конца… по-своему.
Это не отменяет того факта, что мой член сейчас стоит так твердо, что им можно резать стекло. Мне просто нужна минута, прежде чем я снова запрусь с ней в кабине грузовика. Ее рот может свести меня в могилу. До этого момента я и не осознавал, как сильно меня заводит ее острый язычок. У нее есть стержень, этого у нее не отнять. От одного моего вида в этой маске взрослые мужики ссались под себя, но только не моя маленькая Смерть. Внутри нее горит огонь, который не так-то просто потушить. И уж поверьте, я знаю ее прошлое — многие пытались.
Она чувствует всё иначе, чем другие. Глубже и острее. Я не до конца понимал это тогда — и, может, не понимаю до сих пор, — но она просто такая. И это то, что я в ней люблю. Во всем мире нет никого, похожего на нее.
Я потратил годы, пытаясь выжечь ее из своей памяти — зарываясь в работу и безымянных женщин. Ничего не помогало. Она въелась в мою душу так глубоко, что от нее не избавиться. И теперь, когда я вернул ее, я прикую ее к себе цепями, если это понадобится, чтобы ее удержать. Она никуда не денется. Нравится ей это или нет — не моя проблема.
Тряхнув головой, чтобы прочистить мысли, я отталкиваюсь от борта грузовика, тянусь в кузов и достаю одну из своих спортивных сумок, пакет из магазина и канистру, которую закинул туда ранее, когда моя маленькая пленница решила устроить себе экскурсию без меня. Ставлю всё это на землю, достаю бутылку воды и старую футболку, поливаю руки и оттираю кровь мертвеца и грязь. Мне нужно переодеться, но это может подождать, пока мы не отъедем подальше. Бросаю бутылку в мусорку вместе с испорченной футболкой, забираю остальные вещи и обхожу грузовик сзади. Заливаю полный бак, а оплаченные дополнительные пять галлонов сцеживаю в канистру, после чего закрепляю ее в кузове небольшим ремнем. Делаю глубокий вдох, открываю водительскую дверь и забираюсь внутрь.
— Ты же не думаешь всерьез, что я поеду вот так? Я даже руку не могу опустить.
Решив проигнорировать ее ворчание, я достаю ключи из кармана и завожу грузовик. Она лишь фыркает и откидывается на сиденье как может, разворачивая бедра так, чтобы частично опереться на дверцу. Отлично. Ей лучше устроиться поудобнее. Поездка предстоит долгая, а она пока не делает ничего, чтобы заслужить хоть какой-то комфорт.
Я чувствую, как ее взгляд прожигает мой профиль, но не реагирую. Я хочу, чтобы она почувствовала то же, что чувствовал я все эти годы, не получая от нее ничего, кроме тишины. Она предала меня, и мне стоит об этом помнить.
Грузовик подпрыгивает на выбоинах парковки, которые я даже не пытаюсь объезжать по пути к выезду, удостаиваясь за это целой серии очень грязных ругательств с ее стороны.
— Кажется, ты пропустил одну. Если хочешь, можем развернуться и попробовать еще раз, мудак, — дерзит она, вцепившись обеими руками в ручку «о, черт!», к которой пристегнута.
И снова я ее игнорирую, выезжая на асфальтированную дорогу. Достаю телефон и перезапускаю навигатор. Я знаю, как добраться до хижины по автомагистралям, но раз уж мы держимся проселочных дорог, мне нужно знать, как объехать густонаселенные районы.