— Потише, маленькая убийца. — новое прозвище разжигает новое пламя в ее ледяных глазах, когда она свирепо смотрит на меня. Посмеиваясь над ее поведением, потому что это чертовски очаровательно и в каком-то смысле сексуально, я отстегиваю поводок и засовываю его в карман дверцы. Когда я не снимаю ошейник, я вижу вопрос, который она отказывается озвучить.
— Ошейник остается, — говорю я, снова доставая наручники.
— Нет, пожалуйста. Только не наручники. От них больно. Я не попытаюсь сбежать. Обещаю. — Она потирает саднящие запястья, отодвигая их от меня.
Глядя на красные следы, которые оставили наручники, я решаю дать ей небольшую поблажку.
— Ладно. Но если ты снова нарушишь свое обещание, то окажешься в гораздо менее щадящих ограничениях. Мы поняли друг друга?
— Да.
— Да — что?
— О, да ты, должно быть, издеваешься, — бормочет она, делая глубокий вдох, чтобы проглотить гордость, которая, как я знаю, требуется ей, чтобы произнести следующие слова — правильные слова. — Да, сэр.
И хотя это густо приправлено сарказмом и презрением, я закрою на это глаза. Она еще к этому придет.
— Вот и хорошая девочка.
— Ой, да пошел ты на хер, — выплевывает она, отворачиваясь от меня на сиденье и хватая с приборной панели открытую пачку мармеладных червяков. Я со смешком закрываю ее дверь, потому что, ну конечно же, на завтрак она сразу берется за кислые конфеты.
***
Мы в пути уже пару часов, прежде чем она снова заговаривает. Справедливости ради, я врубил свой плейлист на всю катушку, чтобы не уснуть. Пара часов сна не особо помогли, а два энергетика, которые я выглушил, только начинают действовать.
— Расскажешь, куда ты нас везешь?
— Нет. — Мой ответ не изменится. Она этого еще не заслужила.
Поездка и без того предстоит долгая. Она не перестанет задавать вопросы, это, блядь, уж точно. В конце концов я ей расскажу. Но мне нравится бесить ее, поэтому я буду тянуть с этим так долго, как только смогу.
— А как насчет того, почему ты решил меня похитить? Я знаю, это не из-за моей искрометной индивидуальности.
— Сама догадаешься.
— Почему ты всё еще в маске? Полагаю, это означает, что ты не планируешь меня убивать. Кажется, я где-то читала, что если похититель показывает свое лицо, то у тебя больше шансов умереть, чтобы ты не смог его опознать, — тараторит она между укусами своих ебаных конфет. Она сыплет сахарной пудрой повсюду и даже не пытается удержать ее в проклятой пачке. — Так если ты не собираешься меня убивать и явно не собираешься меня трахать, то что мы делаем? Это, пожалуй, самое скучное похищение, которое я когда-либо видела.
На данный момент я сомневаюсь, что она вообще осознает, что за бред вылетает из ее рта.
— Хочешь, чтобы я тебя трахнул, маленькая убийца? — Не отрывая взгляда от дороги, я тянусь к ней, отстегиваю ее ремень безопасности, хватаю за волосы на затылке и перетаскиваю наполовину через консоль. — То, что я этого еще не сделал, не значит, что не сделаю. Так что откинься на спинку и заткнись… пока я не дал тебе кое-что, чем можно заткнуть этот хорошенький ротик.
— Собака лает, да не кусает, — говорит она; в ее глазах кружатся возбуждение и вызов. — У тебя было полно возможностей взять то, чего ты так отчаянно хочешь. Но ты этого не сделал. Заставляет задуматься, всё ли в порядке с твоим членом. Он вообще работает? У тебя какая-то маленькая проблемка?
— Почему бы тебе не выяснить? — рычу я, притягивая ее еще ближе; ее лицо зависает над моими коленями и всё еще твердым как камень членом. — Убедись сама, насколько маленькая у меня проб…
Меня прерывает то, что я из ниоткуда во что-то врезаюсь на дороге.
— О, черт, держись. — Я заталкиваю ее обратно на сиденье, когда грузовик на секунду заносит в сторону, прежде чем я выравниваю его, и шины со скрипом тормозят по асфальту.
— Ты в порядке? — спрашиваю я, переключая всё свое внимание на нее. Я не знаю, во что, блядь, я врезался, но мне следовало бы быть умнее и не позволять ей отвлекать меня.
— Я-я в порядке. Что это было? — Ее голос звучит отстраненно и ошеломленно.
— Я не знаю, и нет, не в порядке. У тебя кровь. — Должно быть, она ударилась головой об окно, когда я оттолкнул ее и свернул.
Она тянется, чтобы дотронуться до линии роста волос, и шипит, отдергивая руку и видя испачканные кровью пальцы.