Мое тело с глухим стуком врезается в грузовик, и я распахиваю дверь так быстро, как только могу. Сердце ухает куда-то в желудок, когда я обнаруживаю, что внутри пусто.
— Нет, — шепчу я; слезы застилают зрение, когда я разворачиваюсь и оседаю задницей на землю. — Нет…
Я одна. Снова. Я чувствую, как мое тело и разум отступают, уходя в то онемевшее пространство, которое я вырезала внутри себя для случаев, когда не могу справиться с дерьмом.
— Нет… нет… нет… — повторяю я шепотом, уставившись на деревья, но ничего не видя. Крики смерти и выстрелы — подходящая песня для отчаяния, которое я чувствую внутри.
Что мне теперь делать?
— Ру.
Куда мне идти?
— Ру!
Чьи-то руки хватают меня за предплечья, и перед моим лицом появляется лицо. Я моргаю несколько раз, чтобы прогнать слезы из глаз, и вижу Кейси, стоящую передо мной на коленях.
— Нам нужно спрятаться, Ру. Пошли.
— Я не могу его найти, — говорю я, глядя на нее, но в то же время сквозь нее.
— Я видела, как он побежал в лес за тобой. Мы сможем поискать его, когда станет безопасно. Мне нужно, чтобы ты встала, — говорит Кейси, но я не могу пошевелиться. Не могу дышать. Я только что была в лесу. Я его не видела. А значит, он, скорее всего, одно из тех разорванных на куски тел.
— Он мертв? — Я не знаю, почему спрашиваю, если и так знаю правду. Наверное, я хочу, чтобы она мне солгала.
— Нет. Он был жив. И если ты хочешь прожить достаточно долго, чтобы найти его, тебе нужно встать.
Ее слова наконец пробивают мои ментальные стены и доходят до сознания. Я не могу сидеть здесь и оплакивать его без точных ответов. Я не могу сдаться, пока хотя бы не попытаюсь его найти. Сделав еще один глубокий вдох, я позволяю ей поднять меня на ноги. Она обхватывает меня за талию, и, кажется, ее совсем не смущает, что я выгляжу как Кэрри — из оригинального фильма, а не из ремейка.
— Мы пойдем его искать? — спрашиваю я, пока она ведет нас обратно к своему фургону.
— Как только станет безопасно, — говорит она. — Обещаю.
Она открывает водительскую дверь, усаживает меня внутрь, а затем забирается назад к своим девочкам. Обернувшись, я вижу, как они в ужасе жмутся друг к другу на полу.
— Всё хорошо. С ней всё в порядке.
— Она истекает кровью! — плачет Вайолет.
— Я в порядке. Это не моя кровь. У меня нет кровотечения, — говорю я, пытаясь руками стереть немного крови с лица, но они покрыты грязью и кровью не меньше, чем всё остальное.
Кейси откидывается назад, укачивая и успокаивая их, пока они тихо плачут. Я отворачиваюсь вперед, сползая ниже на сиденье, чтобы оставаться вне поля зрения. И всё же мои глаза остаются прикованы к кромке леса, желая и ожидая появления этой маски-черепа.
Проходят секунды, минуты и часы. Девочки наконец уснули через какое-то время после того, как выстрелы стихли. Я понятия не имею, который час, но на улице всё еще темно. Как только взойдет солнце, я его найду.
ГЛАВА 23
Призрак
— Ру!
Где она, блядь? Я видел, как она упала, как охваченная паникой толпа столкнула её в канаву, а потом — ничего. Я не могу её найти. Я, блядь, не могу её найти. Вокруг темно, но я переберу каждый выпотрошенный кусок плоти на земле, прежде чем поверю, что она мертва.
Может, она сбежала… Мое подсознание насмехается надо мной, но я не могу в это поверить. Мы делали успехи. С ней я начал забывать, за что вообще её наказываю. У неё была уйма возможностей сбежать или попросить о помощи, но она ими не воспользовалась. Она должна быть здесь, потерянная и напуганная. Мой желудок сводит судорогой, когда я перебираю тела на земле. Мне не привыкать к трупам, но, когда я кого-то убиваю, он остается мертвым. Мне нужно найти её до того, как эти уебки получат звонок-побудку из ада.
Как только я увидел, что она упала, я выхватил кусок арматуры из кузова грузовика и бросился следом. Мертвецы оттеснили толпу в лес, и в канаве её не было, так что, должно быть, её утащило вперед вместе с ними. Я шел за огромным стадом трупов, пока они не вышли на поляну и медленно не разбрелись в разные стороны.
Теперь я возвращаюсь по своим следам, обыскивая тела, оставшиеся после бойни на блокпосту, пока солнце начинает проглядывать сквозь деревья. Мертвецам плевать, мужчина ты, женщина или ребенок. Они рвали на куски всех без разбора. Я пытаюсь выкинуть из головы тела детей, но такие вещи имеют свойство выжигать клеймо в мозгу и оставаться там навсегда. Я не трогаю детей — мне плевать, насколько хороши деньги; даже у такого больного мудака, как я, есть черта, которую я не переступлю.