В море смерти, раскинувшемся на земле, мое внимание привлекает ярко-желтый «конверс». Молодая пара, припаркованная позади нас. Я помню, как она сидела в своей машине, закинув ногу на открытую дверцу. Она не выжила.
Но я не вижу на земле её тела; я вижу Ру. Мою маленькую смерть. Локоны блондинки на моих глазах превращаются в длинные черные волны с вплетенными розовыми прядями. Забрызганные кровью желтые кеды искажаются и становятся теми самыми черными ботинками, в которых она чувствует себя крутой засранкой.
Мне нечем дышать. Это не она. Я знаю, что это не она. Этого не может быть. Мой разум играет со мной в злые шутки. Сосредоточься! Выбрось всё из головы и найди её!
Тряхнув головой, чтобы прогнать мысленный образ её мертвого тела, я продолжаю идти. Я должен. Она не мертва, пока я не увижу этого собственными глазами. И я прочешу каждый дюйм этого леса, пока не найду её, если придется.
ГЛАВА 24
Ру
Как только солнце начинает пробиваться сквозь деревья, я выскальзываю из минивэна, стараясь никого не разбудить. Им ни к чему подвергать себя еще большей опасности из-за меня. Им нужно заботиться о детях.
Пробравшись обратно к грузовику Призрака, я забираюсь в кузов и роюсь в вещах в поисках чего-нибудь, что сойдет за оружие. Хотела бы я, чтобы мои клинки были при мне. Без них я чувствую себя голой, особенно когда мое тело в режиме боевой готовности. После побега из Аризоны я долгое время застряла в этом состоянии. Мои клинки стали для меня защитным одеялом. Даже поступив в колледж, я не смогла от них отказаться.
Отбросив в сторону тяжелые спортивные сумки, чтобы посмотреть, что под ними, я замираю, когда одна из них со звоном ударяется о борт грузовика. Сгорая от любопытства, что же внутри, я расстегиваю молнию. Ебаное БИНГО, сучки. Я распахиваю края, открывая взгляду целый арсенал оружия. Пистолеты, ножи, патроны, даже мачете и несколько ебаных гранат. Я, блядь, не знаю, чем зарабатывает на жизнь мой сталкер, но, черт возьми. Я никогда не любила заглядывать дареному коню в зубы, так что я, блядь, беру это. В буквальном смысле. Здесь есть несколько ремней и кобур, и, слава богу, они регулируются. Пару минут я трачу на то, чтобы всё на себя нацепить. Я отказываюсь от огнестрела, потому что помню по фильмам про зомби: шум привлекает зомби и может стоить тебе жизни. Понятия не имею, так ли это на самом деле, но не думаю, что мне хочется рисковать и проверять это сегодня.
Вооружившись до зубов, я закрываю сумку и прячу ее, прикрыв остальными. Когда я найду Призрака, все это нам понадобится. Я не хочу, чтобы кто-то украл единственное дерьмо, способное сохранить нам жизнь. Выбравшись из грузовика, я с хрустом приземляюсь ботинками на асфальт и срываюсь на бег, устремляясь вниз по канаве и в лес, сжимая в руке мачете. Земля всё еще усеяна телами, кровь и кишки разбросаны по траве, как украшения на Хэллоуин. Пройдет совсем немного времени, и они превратятся в то, что их убило. Логика подсказывает: раз они умерли примерно в одно время, то и вернутся все тоже одновременно, так ведь? Мне нужно найти его до того, как мы станем их первой трапезой в качестве немертвых мертвецов.
Добравшись до опушки, я сканирую взглядом землю в поисках любых следов Призрака. Его трудно не заметить. Он, блядь, здоровенный и носит маску.
Леденящий душу крик вырывается из моего горла, пронзая лес, когда меня накрывает ледяной страх. Окровавленные, мертвые пальцы женской руки смыкаются на моей лодыжке, едва не сбив меня с ног; ее челюсти лязгают, зубы клацают друг о друга.
— Нет! — кричу я, крепко зажмурившись, и инстинктивно взмахиваю мачете, отрубая ей руки по самые запястья, и они тут же меня отпускают. Однако она не останавливается; продолжает ползти, вонзая обрубки в грязь, пока я пячусь назад. — Призрак!
Паника грозит захлестнуть меня с головой, пока я пытаюсь найти выход из этой ситуации. Тьма застилает зрение, и я боюсь, что потеряю сознание и буду съедена заживо. Стук сердца колотит в ушах, заглушая рычание женщины, когда она поднимается на ноги — почти как олененок, впервые встающий на ножки. Ее голова склоняется набок, а белесые глаза бегают по сторонам, словно она не может ни на чем сфокусироваться. Пока ее взгляд не останавливается на мне, и она не бросается вперед.