Слова Аспен крутятся у меня в голове на повторе, пока я смотрю на размытые деревья, проносящиеся мимо.
Это гложет меня, заставляя сомневаться во всем, что я думаю и чувствую. Очевидно, что эта женщина находилась в том доме не по своей воле. Я видела замки на дверях. И Призрака это, похоже, вполне устраивало. Да и чего я ожидала? Он меня похитил, а я до сих пор понятия не имею, кто он такой.
Познакомившись с Аспен и увидев крошечный кусочек ее жизни, я понимаю, в каких ебаных иллюзиях пребывала всё это время. Не может нормальный человек быть похищенным, а затем соблазнять своего похитителя делать с ним всякое. Я продолжаю отшучиваться, что сошла с ума, но теперь… я уже не знаю. Может, я и правда сумасшедшая. Может, я заслуживаю быть одной. Знаю только одно: я не хочу стать как Аспен — с привязанностью на почве стокгольмского синдрома, за которую я буду готова умереть.
Это мой выход. И это мой выбор.
Не знаю как, да это и неважно, но я почему-то знаю, что она заражена. Она умрет. Мне приходит в голову, что это ее месть, ее единственный способ взять свою жизнь под контроль — ее смерть. И если она имела в виду то, что я думаю, то и смерть ее мужа — тоже.
Я не хочу быть такой. Я не хочу чувствовать себя настолько бессильной и лишенной контроля, чтобы смерть оставалась моим единственным выходом. Мое сердце разбивается в груди, болезненно сжимаясь от осознания того выбора, который мне предстоит сделать.
Найду ли я свой собственный выход?
Или останусь и стану такой же мертвой внутри, как те зомби, от которых мы пытаемся спастись?
Именно такой она и была. Мертвой внутри. Ее муж вычерпал из нее всё до последней капли жизни, пока она не превратилась в пустую оболочку. Наверное, поэтому перспектива стать одной из «ходячих мертвецов» не казалась ей пугающей: это и так была ее повседневная жизнь.
Если я останусь здесь с этим нездоровым влечением к мужчине, который даже не показал мне своего лица, который накачал меня наркотиками и увез от моих друзей, я влюблюсь в него. И это пугает меня до усрачки. Мои чувства и эмоции к этому мужчине — это уже пятьдесят оттенков пиздеца; я не могу доверять себе рядом с ним.
Думаю, мне нужно уйти. Думаю, мне нужно придумать, как сбежать от него и попытаться найти своих друзей. Я не знаю, как я выживу и увижу ли когда-нибудь снова Мэл и Ноа, но думаю, что я должна спасти себя — пока не потеряла себя в нем окончательно.
Слеза скатывается по моей щеке, глаза жжет, и мелькающие за окном деревья сливаются в сплошное пятно, пока мое сердце, кажется, разрывают на части в двух разных направлениях.
Что пугает меня больше всего — я также не знаю, как я выживу без него.
***
«Добро пожаловать в Джорджию».
Свет фар отражается от блестящего зеленого знака, пока мы медленно лавируем между брошенными машинами на темном шоссе. Идет проливной дождь; ни черта не видно. Моя тревога просто, блядь, зашкаливает. Нам пришлось сделать крюк по проселочным дорогам, чтобы снова выехать на главную магистраль. Наш последний опыт всё еще свеж в моей памяти — воспоминания о том, как орда заполонила дорогу и оттеснила меня в лес. Как я потеряла Призрака в хаосе и отбивалась от мертвецов, чтобы его найти. Маленькие девочки в минивэне, цепляющиеся за свою мать. Желтые «конверсы», забрызганные кровью. Каждая картинка вспыхивает в голове, как домашнее видео, заставляя меня переживать этот кошмар снова и снова.
— Видишь маленький красный кружок? Вот туда мы направляемся, — говорит он, указывая на точку в верхней части Джорджии. — А мы на этом шоссе, примерно вот здесь.
Он выделил и отметил маршрут от Луизианы до Джорджии. Я замечаю, что он избегал крупных городов и жирных надписей на карте. Я веду пальцем по линии, находя другую дорогу неподалеку от нашего местоположения, которая должна вывести нас в правильном направлении. Или, по крайней мере, мне так кажется. Я, блядь, страдаю топографическим кретинизмом. Но пока мы не съедем с этой ебаной трассы, я не смогу снова дышать.
— Вот, — говорю я; моя рука дрожит, когда я указываю на карту и поднимаю ее, чтобы показать ему. — Эта дорога подойдет?
Он сбрасывает скорость еще сильнее, почти до полной остановки, и наклоняется, чтобы посмотреть.
— Да, подойдет.
— Хорошо. Просто увези нас с этой проклятой дороги, — огрызаюсь я, кладу развернутую карту на приборную панель и выпрямляюсь, чтобы оглядеться, пока он немного прибавляет скорость и лавирует между машинами и обломками.
Где все люди из этих машин?
Вероятно, мертвы и теперь рыщут по лесам, убивая еще больше людей. Бесконечный цикл смерти. Вот с чем мы боремся.