И мы, как многие подростки, поделились на «группы». Кирилл остался с ребятами. А я не знал, к кому себя отнести. Мне не хотелось делить своих друзей, и я общался и с теми, и с другими. Казалось бы, никто не против, да и я никому не мешаю. Но со временем я стал всё меньше появляться в окружении Юли и Кости, потому что зависал с парнями. И ей это не понравилось. Очень.
И она стала вечно звать меня с ними. Сначала я соглашался, не зная, чем это закончится. А закончилось всё тем, что она с легкостью отбила меня к себе.
Но её всё ещё не устраивало то, что я не вёлся на другие её уловки. Я ей нравился… и нравлюсь до сих пор. Она, видимо, помешалась на мне. Но я никогда не представлял себя вместе с ней. Мы дружили - и этого было достаточно. Но не ей.
Тогда мы отмечали день рождения Бенгальцева. Ну, и ты сама понимаешь, что все были не в лучшем виде под конец. И я в том числе. Мы были пьяны, нам было весело. И мы решили выйти во двор, потому что в доме было душно из-за большого количества людей. Мы с Юлей остались вдвоём: говорили о чём-то неважном, и я не заметил, как она подошло совсем близко ко мне.
Наш поцелуй увидел Костя. Он тогда чуть не врезал мне. И врезал бы, если бы не его ребята. Он любит Юлю и сейчас. Вот, как смешно выходит: Костя Любит Юлю, Юля любит меня. При этом мне плевать на Юлю.
Дима коснулся губами моей макушки, на время останавливая свою речь.
– Так, а что дальше? – прошептала я.
– А дальше - то, что подпортило мне репутацию. На следующий день нам снова нужно было прийти к Косте, чтобы помочь ему разобраться со всем бардаком, который навёл народ. Людей пришло не так много - только те, кто близко с ним общался.
Юля тогда тоже была. Только она сразу пошла к Косте, будто забыла обо мне. Она говорила с ним довольно долго, будто оправдываясь перед ним. Она объясняла что-то, и в конце концов Костя не выдержал. Ему, видимо, не понравились рассказы Ситцевой.
Между нами развязалась драка. Сначала он, конечно, просто подошёл ко мне с просьбой… нет. Он «приказал» мне больше не притрагиваться к Юле. Мне-то вообще без разницы: она мне не нравилась, пусть забирает! Я ему так и сказал. Но он не поверил.
Это было очень плохо. Я не понимал, откуда в нём столько жестокости. Он колотил меня с силой, а я только защищался от его ударов. Это был шок: мы же раньше общались с ним, мы были друзьями!
Ещё хуже стало, когда он толкнул меня. Я не знал, что сзади меня стена, и больно ударился головой. Нас окружил я толпа зевак, которая не сильно-то и пыталась нас разнять. Это стало последней каплей. И теперь я уже не просто защищался от него.
Тогда я сам толкнул его к стене, уже готовый нанести ему удар.
Но между нами встала Юля, и мы с Костей застыли.
Её действие предотвратило лишь мой удар. Девушку быстро отвели от нас, а другие парни… Они принялись помогать Косте.
Дима попросил меня сесть, а потом сел сам. Зачем-то он убрал свои волосы рукой.
– Видишь? – спросил он.
Я ахнула: от виска до корней волос у него тянулся тонкий шрам. По спине прошли мурашки: а если бы он был глубже?..
Но Дима быстро убрал руки, и волосы вновь скрыли его шрам. Мы легли в прежнюю позу, а он продолжил:
– Это был последний удар Кости. Я упал на землю, прямо на стекло. А Кирюха с ребятами помог мне очухаться. У Серого отец - хирург, вот почему шрам почти не видно. Если бы не они, я потерял бы много крови.
Я сжалась.
– Как я узнал позже, Юля «остановила» мой удар не из добрых побуждений. Нас сфотографировали как раз в тот момент, когда моя рука ещё была занесена для удара, а она стояла передо мной. На фото не было видно её лица, а ещё не было видно Костю, потому что он был за ней. Это фото быстро разлетелось среди всех. О нашей драке знали все, но вовсе не так, как о ней знаешь ты. Они знали только то, что Костя благородно защитил девушку от неадекватного меня, который был готов её ударить.
– И ты боялся, что я поверю им? – шепотом спросила я.