Мне стало обидно за неё, когда я вспомнил её же фразы: «Просто я не верю в то, что ты обратил внимание именно на меня» и «Ты что, не видел, как на тебя все девчонки оборачиваются?».
Она ведь сама не замечает свою красоту. Или же не видит себя так, какой видят её другие.
Её умиротворенное лицо уже через некоторое время появилось на небольшом мольберте. Конечно, мне нужно будет ещё много раз поправлять что-то, добавлять и сверять, но время было уже почти девять часов, учитывая наши с ней кулинарные похождения и её рассказ.
Вдруг до меня дошла мысль: а если Катю будут искать?
Нет, неправильно.
За неё начнут волноваться и будут искать.
Я подошёл к девушке с целью разбудить её. Но она, словно почувствовать это, нахмурилась и укрылась пледом чуть ли не до самого носа. Вздохнув, я мягко коснулся губами её лба и отошёл. Девушка расслабилась, даже уголок губ дернулся вверх.
Я поставил её телефон на беззвучный режим, а сам написал её сестре о том, что Катя жива-здорова, спит, и что с ней всё хорошо.
Примерно в этот момент проснулись родители. Я услышал, как они вышли из комнаты.
Я сглотнул: и как мне им это объяснить? А может, не заметят вообще?
– Дим, привет, – помахал мне отец, когда я вышел из комнаты.
– Привет, – поздоровались мама с Машкой.
Я выдохнул и помахал им в ответ. Ничего не предвещало беды, но нет, моя сестра была в своём репертуаре:
– Дима, а откуда у нас оладушки? Ты что, сам их готовил?
Я посмотрел на неё, как обычно смотрят на предателей.
Родители с любопытством взглянули на меня, и под напором всей семьи я сдался.
– Это Катя приготовила, – признался я. Мама усмехнулась, а я вспыхнул. – Она рано утром проснулась, прибежала ко мне. А потом у меня же и уснула.
– Она сейчас что ли в твоей комнате спит? – уже шёпотом спросил отец. Я кивнул. Он взял один оладушек, а после вынес вердикт, – готовит она действительно неплохо. Скажи ей спасибо.
Я выдохнул с облегчением.
Когда она проснулась, мы с Машей сидели в саду. Время - час дня.
Смущенная и слегка растерянная, она вышла из дома, потирая лицо.
– Привет, – протянула она, подходя к нам.
Вместе с сестрой мы помахали ей.
– Сколько сейчас времени? – спросила та, присаживаясь рядом со мной. Сейчас она выглядела гораздо лучше. По крайней мере, по ней было видно, что она выспалась.
– Почти час дня, – сообщил я, обнимая её за талию. Девушка положила голову на моё плечо.
Её теплый нос вдруг уткнулся в мою шею и потянулся вверх, но, чтобы дотянуться до своей цели - моего уха - Кате пришлось притянуть меня к себе. После она прошептала:
– Извини, тебе, наверное, было неудобно перед родителями. Нужно было отправить меня домой.
– Они удивились, но особо не противились, – ответил я, улыбаясь.
– Я хотел тебя разбудить, но ты начала на меня ругаться.
– Я что, говорила во сне?!
– Нет, только ворчала и хмурилась. А что, можешь? – ухмыльнулся я и тут же получил по затылку. – Понял.
– И поэтому вместо того, чтобы меня разбудить, ты решил меня нарисовать? – спросила она, а я аж выпрямился.
– Я что, не убрал мольберт?
– Не-а, – довольно протянула та, по-кошачьи ухмыляясь.
– Вот же чёрт, – выдохнул я.
– Ма-а-ам! А Дима… – начала было сестра, но я успел на неё шикнуть.
– А ты не подслушивай! – хмыкнул я.
– А я только плохое слово услышала, – она высунула язык.
– За тобой теперь аж два должка, – вдруг сказала Катя. Я выгнул бровь.
– Так, первый - это мастер-класс, а второй?
– А второй - это выставка твоих картин для меня, – улыбнулась она. – Готовься! А я пойду домой. А то Лизка вообще с ума сойдет.
– Стой! – я взял её за руку прежде, чем она успела сделать шаг. – Ты пойдешь вечером на дискотеку?
– Это что, типа свидание?
Я распахнул глаза. Мозг будто отключился, но мне нужно было срочно ответить что-то. И я не придумал ничего лучше, чем это: