Но в эту же секунду я услышала, как мужской голос говорит по рации о том, что из дома выносят ещё одно тело.
Сначала я выдохнула.
– Стойте, – проговорила я, когда меня отнесли на безопасное расстояние. – Стойте, в смысле «тело»?!
Наконец-то я увидела, что передо мной стоит пожарный, который и оттащил меня от огня, а рядом с моей рукой хлопочет врач.
Они словно не услышали мой вопрос и занимались своими делами.
Но я сама получила на него ответ, когда пожарный отбежал от меня.
Ещё один сотрудник действительно нёс на руках тело. Только вот он не просыпался. Он был полностью расслаблен, и по дороге его осматривало сразу несколько врачей.
Сердце пропустило удар, а затем понеслось с бешеной скоростью.
Этого не может быть.
Глава 42
– Нет! – я не смогла сдержать крик.
Я сорвалась с места и бежала к нему как можно быстрее. С каждым движением глухая боль напоминала о себе чаще и острее. Она была как эхо: её пульсация раздавалась по всему телу.
Пожарные бережно положили его тело на траву. Врачи не отходили от него ни на секунду: плотным кольцом они окружили его, а их голос слился воедино, чем напомнил мне жужжание пчёл. Его дыхание зависело от их работы: они поддерживали его специальным аппаратом. Другие же занимались его рукой. Я не сразу смогла разглядеть его из-за спин докторов, но когда увидела - ахнула.
Его рука теперь была одним большим ожогом, над которым врачи и трудились. Я перевела взгляд на свою руку. Ситуация Димы была явно хуже, чем мой случай. Его кожа превратилась в один сплошной рубец, покрытый волдырями и багровыми пятнами, свидетельствующими о боли, которую ему пришлось пережить. Даже издалека было видно, насколько сильны были повреждения: рука казалась чужой, чуждой всему живому — какой-то бесформенной массой, искалеченной огнем.
– Если мне больно даже через обезбол, – первым делом подумала я, – то каково сейчас ему?..
Пользуясь тем, что врачи не замечали меня, я подошла чуть ближе.
Его лицо было бледным, словно вся кровь ушла глубоко внутрь тела, оставив лишь следы недавнего ужаса. Волосы, обычно аккуратно уложенные и мягкие на ощупь, теперь торчали беспорядочными, слегка обгоревшими на кончиках клочьями.
Не выдержав, я всхлипнула, прикрывая рот рукой. Меня захлестнуло чувство страха и ужаса, несправедливости. Ему нужно в больницу, причём очень срочно!
Оглянувшись вокруг, я поняла, что здесь и поблизости и вовсе нет машин скорой помощи. Потом я снова взглянула на врачей и поняла, наконец, в чём дело. У них самих все медикаменты были под рукой. Создавалось впечатление, что они попросту ухватили из своего маленького деревенского травмпункта всё нужное, что у них имелось, и принесли сюда.
– Вы что тут делаете? – ко мне подошёл кто-то из спасателей. – Вы ранены, вам нельзя…
Но когда его взгляд встретился с моим, он всё понял. Он кивнул мне с искренним сочувствием, а затем разрешил остаться рядом с парнем, предупреждая об этом врачей.
– Спасибо, – только и прошептала я.
Через долгое время врачи отошли от Димы, сообщив, что теперь он может поддерживать дыхание самостоятельно. Они стояли чуть поодаль от нас и настоятельно просили коллег из города о том, что пострадавшим необходимо попасть в больницу, а другие, видимо, считали, что им хватит помощи на месте. Просто ужасно.
Я села на колени рядом с Зориным. Мне было страшно дотронуться до него.
– Дима, – прошептала я, глядя на его беспокойное лицо. – Ты же обещал, что мы выберемся вместе…
Вытирать мои слёзы было уже бесполезно, и я оставила это дело. Со всей осторожностью я прикоснулась к его здоровой ладони кончиками пальцев. Мне необходимо было это сделать.
Но это не помогло. Мой жест не успокоил меня. Оставалось лишь ждать, когда он очнётся.
– Но я же выполнил обещание, – вдруг совсем тихо, еле уловимо прохрипел парень.
Я взглянула на него, а он с трудом улыбнулся мне уголками губ.
– Дима! Дурак, – с облегчением выдохнула я, улыбаясь ему в ответ. Я прижалась щекой к его ладони, которую держала в руках, а он большим пальцем погладил меня по щеке. – Как ты?
Он хотел уже снова что-то сказать, но я мгновенно остановила его.