исит...“, Люк вытер пот со лба и посмотрел в окно. «Почему ты снова и снова стремишься, изо всех сил стараешься продемонстрировать окружающему миру свою уникальность, а в удобный для тебя момент становишься „обыкновенным человеком“? Ты постоянно воздвигаешь защитные барьеры и скрываешь свои искренние чувства. Скрываешь настолько, что никогда не можешь сблизиться с другим человеком». Эванс встряхнул головой, но внутренний голос, отчего-то похожий на голос доктора Брэндона, все не умолкал. «Ты всегда озабочен тем, о чем подумают люди о тебе. Разве тебе не все равно? Не надоело притворяться? Все равно у каждого человека в глазах пыль, поэтому они видят только то, что хотят видеть. Нет смысла играть роль „актера Люка Эванса“. - Держи, - Холли протянула Люка упаковку таблеток и бутылку воды. Эванс быстро достал таблетку, закинул ее в рот и проглотил, запив водой. Отдав женщине воду, он потер руками лицо. „Тебе не нравится твоя жизнь!“ Эванс истерически засмеялся сквозь ладони. - Ты еще здесь? - мужчина отнял руки от лица. Холли вопросительно посмотрела на актера и сказала: - Ты чего? Эванс помотал головой и посмотрел на нее посмеиваясь. - Люк, с тобой все порядке? - Вполне. А в чем, собственно, дело? - сказал Эванс и прищурился. Женщина поджала губы и помотала головой. - Ну вот и славно, - произнес Люк и отвернулся. «Почему именно ты, Люк, столкнулся с этой ситуацией? Тебе не приходило в голову, что это просто тебе не нужно? Может твое сердце лежит к чему-то другому? К чему-то более...простому? Ты же чувствуешь себя иногда всеми забытым и одиноким, живешь с постоянным ощущением неестественности, странности всего, что происходит вокруг тебя. У тебя появился этот невроз. Ты чаще сосредоточен на своей карьере, на своей персоне, на том, о чем люди думают о тебе, как ты выглядишь... Люк, ты упускаешь из виду, куда тебя это приведет, зачем тебе это! Тобой владеют страхи и желания. Они увлекают тебя, лишая возможности расправить крылья и делать то, что хочет твое внутреннее „я“. Поэтому ты постоянно бежишь, стремясь достичь некоей надуманной цели. И что дальше? Ты ее достигнешь, получишь всемирное признание, славу, этот Оскар. Но, когда это все будет перед тобой, ты поймешь, что тебе это вовсе и не нужно. Тогда, спрашивается, зачем столько было потрачено сил на это? Столько нервов. Ты оглядишься вокруг и поймешь, что тебя окружают люди, которые раньше казались тебя дорогими и любимыми. Но ты все-таки разглядишь в них ту гниль, которую раньше ненавидел. А теперь, возможно, ты тоже стал этой „гнилью“. И что будет в итоге? А я скажу что: своим тщеславием ты отгородился, прогнал всех людей, которые действительно тебя любили. К несчастью, ты обнаруживаешь это слишком поздно, и исправить ситуацию уже невозможно. Ты поймешь, что в этой жизни у тебя был шанс заниматься тем, что ты любишь, не меняя себя, но ты упусти его, дал слабину». Люк опустил взгляд и уставился на свои руки. Он понимал, что стоит решить для себя: продолжать ли эту игру или бросить все. Раньше подобные вопросы заставлял его зрачки расширяться от страха, а мозг работать быстрее. Его мама всегда говорила, что надо внимательно прислушиваться к голосу своего сердца, и ты непременно услышишь зов судьбы. Люк приложил руку груди и ощутил биение сердца: это тикали часы его жизни, отсчитывая оставшееся время. Однажды они остановятся, но что он оставит после себя? - Через пять минут твой выход, Люк, - сказала Холли. Эванс вздохнул. Кивнув Холли, он опять посмотрел в окно. Ему нельзя терять ни одной драгоценной минуты. Он хочет идти за своей мечтой со всей энергией и страстью. Он не хочет наблюдать, как стремительный поток жизни будет уносить его несбывшиеся мечты и желания. И никакой невроз не сможет помешать этому. „Люди с рождения наделены огромными силами и одарены возможностями, чтобы достичь в нашем мире высот. К сожалению, ты, как и многие, не понимаешь, что менять себя и не надо, чтобы делать свое дело, которое поистине приносит счастье. Когда ты остаешься самим собой, ты берешь от жизни все, наслаждаясь каждой ее каплей, она становится удивительной, тебе самому будет легче жить“. - Две минуты, Эванс, - сказала Холли и, повернувшись к Люку, промокнула его лоб салфеткой. Актер благодарно ей кивнул и поправил галстук. В чем-то голос разума и прав, но он не отступит от своих стремлений. Половина пути пройдена, больше он не сделает шага назад. Он все для себя решил. Он будет просыпаться каждый божий день и радоваться началу нового дня, его будут переполнять радость, которая должна приводить в восторг окружающих. Он будет вдохновлять других следовать его примеру, отказаться от лишних чувств и устремится к своей мечте. Хотя он и будет совершать ошибки и заблуждаться в некоторых вещах, но он будет наслаждаться жизнью - удивительной и полноценной. Внутренний голос молчал. Убедил ли он его или нет - плевать. Он сделает, как задумал и никто и ничто - тем более какой-то внутренний голос - остановить его не сможет. Приступ прошел, оставив за собой каплю нервозности, которую Люк быстро прогнал. - Твой выход, Эванс, - произнесла Холли и вышла из машины. Со стороны Люка открылась дверь и он ступил ногой на красную дорожку, нацепив на себя маску дружелюбия. Повсюду сверкали вспышки и выкрикивали его имя. Холли немного подтолкнув его, повела в сторону репортеров и фотографов. Люк остановился перед ними. «Вот они, стервятники. Разве ты не видишь, какие же они все лживые, злые? Сначала они якобы твои „друзья“, а при первой же возможности набросятся на тебя и распотрошат без сожаления». Плевать, пока они в моей власти и сделают все, чтобы я уделил хоть каплю внимания им. Я дам им, что они хотят от меня.