- Ты тут и раньше жила?- спросил он, присаживаясь на табурет у окна. Катя дернула острым плечом. Грустно Морозову стало глядеть на ее несформировавшуюся до конца фигуру девушки-подростка, которому не суждено было дожить до своей прекрасной женственной поры.
- Нет. Наш дом разрушен. Мы с братом долго ходили по улицам. Потом забрели сюда- стали тут жить. На кухню пойдем есть или тут будем?
- Да можно и здесь,- пожал плечами Морозов, расстегивая ворот гимнастерки. Катя упорхнула в синеватый дверной проем, а позже вернулась с ломтем замороженного мяса, двумя тарелками, двумя вилками. Илья тихо усмехнулся.
- Что же ты это мясо сюда тащишь?
- На кухне ничего нельзя сделать, я пробовала. Разведем огонек на лестнице,- командным тоном отвечала Катя, расставляя приборы на столе.
Морозову еще не доводилось разводить огонь на лестничной площадке. Ветер задувал из открытых дверей соседних квартир и то и дело гасил огонек. Им с Катей пришлось около часа сидеть вот так, закрывая спинами трепещущее оранжевое пламя от сквозняка. На счастье, у бывших хозяев нашелся походный котелок с треногой. Забурлила вода, затрещали оторванные в соседской квартире от дверей и половиц доски, и стало как-то приятно и спокойно глядеть на эту быстро организованную маленькую походную кухню.
Илья наблюдал за Катей. В тусклых желтоватых отблесках разглядел он россыпь веснушек и родинку на чуть кривоватом носу, большие, слегка оттопыренные уши, густые кустистые брови и мягкие очертания рта. Ее огромные черные глаза все следили за огнем, словно приказывая ему взглядом гореть; нежно обрамляла их густая бахрома ресниц. От тепла порозовели впалые щеки. Офицер заметил след какой-то грязи под глазом и непроизвольно потянул уже руку, чтобы вытереть, но отдернул ее назад.
Мясо получилось жестким, пресным, а бульон- жидким, но изголодавшийся Морозов ел, пачкая руки, стол, рот, гимнастерку, ел жадно, впиваясь зубами в волокна мяса, тяжело, как лошадь, втягивая широкими ноздрями большого носа запах горелой бумаги и дерева, запах вареного мяса и кисловатый- алюминиевой посудины. Ели они молча, стуча приборами, не отрываясь от еды; Морозов заметил, что Катя тоже набрасывается на мясо с неистовой силой, и внутри посмеивался волчьему их аппетиту. Закончив с трапезой, он обтер жирные пальцы о скатерть и, откинувшись на спинку стула, закурил. Катя сделала то же самое и попросила курить. Илья думал отказать, а потом вспомнил ее слова:
- Я знаю, я скоро умру…
и, ни слова больше не говоря, протянул ей толстую ядреную сигарету. От первой затяжки Катя страшно закашлялась, стала стучать кулачком себя в грудь, офицер даже успел напугаться; но потом курение пошло у нее проще. Пепел стряхивали прямо на залитую каплями бульона скатерть.
- Отчего погибли все?- спросил Морозов, кося глазом на серое лицо девушки. Ничего не дрогнуло в нем от этого вопроса.
- Они знали, что Вася и папа- за белых. А тут еще городок наш- стратегически важная высота относительно чего-то там… в общем, отсюда хорошо видно позиции противника. Вломились в квартиру одним вечером, отца застрелили с порога. Он кричал, как сейчас помню, что «революция- сучье дело» и плевался им в лицо. Там был один солдат красный, тот самый, который застрелил отца- он с Васей в параллельных классах учился. И вот этот вот парень, чуть старше меня, взял, да и выстрелил отцу в лицо.
- А остальные? Мать? Еще были у тебя братья и сестры?
- Были. Мама накинулась на них с ножами, того парня, который застрелил отца, она ударила в шею и вцепилась в плечи другому. Вася подхватил нашего младшенького- Сему- на руки, я выбежала на лестницу, Вася следом… маму застрелили тоже. Как сейчас помню, убегали мы по лестнице, по глухим кварталам, бездумно, без мысли, просто вперед. Второй красный не помчался за нами почему-то. Но зато на нас глазела вся улица… что это такое…
Катя усмехнулась, злыми, горящими глазами гипнотизируя Морозова, невольно развернувшегося к ней всем корпусом. Чуть приподняв верхнюю губу, шептала она, плюясь слюной, как ядовитая раздраженная змея:
- Семочка наш тогда уже болел, а после всех этих прогулок на свежем воздухе умер. Мы с Васей вернулись за родителями, похоронили всех, как надо, забрали, что осталось- а остались только занавески, книги, всякая чепуха. Потом, когда людей стали выгонять прочь, Вася попался красным, и его тоже застрелили. Я искала его четыре дня по улицам, потом тащила сюда волоком день, наверное, или два… благо, что начались морозы. Я знаю трупный запах. Ужасный, сразу тошнить начинает.