Наконец, он понял, что громыхание выстрелов перешло лишь в сиплые щелчки пустого магазина. Он потряс пистолет, посмотрел на кровавое месиво на снегу, оставшееся от лица красного офицера. Шагах в пятнадцати от него лежал другой, застреленный Морозовым в грудь. «Мародеры»,- сообразил Илья, увидев раскопанную могилу за небольшим холмиком, оградившим их с Катей. В руках у второго красного поблескивали золотые женские украшения, зажатые между скрюченных пальцев.
Офицер обернулся. У оградки, прислонившись к хлипкому зеленому заборчику, сидела Катя, как-то странно повесив голову. Морозов захромал к ней- видимо, падая на землю, он подвернул ногу, боль тяжело отдавала от голеностопа до таза. Пока приближался он к девушке, воздух выходил из легких, а руки дрожали все сильнее.
- Катя!..- не своим, а каким-то далеким и чужим, тонким голосом выкрикнул Морозов, падая на колени.
На животе темно-синее шерстяное платье все было окрашено густым малиновым. Катя отставила залитую кровью ладошку, уперла ее в грудь подползавшему на коленях Морозову и упрямо качнула головой.
- Нет, Илья… я говорила- умру… я знала…
- Нет!- рыкнул Морозов, хватая ее на руки. Тело у нее оказалось удивительно легкое. Офицер с ужасом глядел на сочившуюся кровь из раны, на бурый, перемешанный с землей снег, на который капали чернильно-красные крупные пятна. Катерина приоткрыла пухлые губы, быстро бледнеющие, но место слов вылилась из угла ее рта тонкая струйка крови.
«Господи, сколько же… сколько крови!»- в ужасе думал Илья, нетвердо ступая по изрытой кладбищенской земле и натужно скуля. Катя, казалось, становилась все легче, словно жизнь уходила из нее.
- Оставь!- властно сказала она, сжав посиневшими пальцами воротник Морозова. Тот качнул головой. Катя, захлебываясь кровью, повторила, но уже нежнее:
- Оставь меня, Илья…
Офицер остановился. Он судорожно пытался закрыть ее рану, вытирал грязными руками кровь со рта, пытался перевязать, но сам, глядя на гаснущие глаза девочки, знал по опыту, что еще совсем немного, и она умрет на его руках, как умирали сотни товарищей по полку до этого.
- Катенька…- шептал Морозов. Ревело и бушевало в его груди негодование, обида, злость и страх. Обернулся он, увидел позади голую березку и очертания двух мертвых тел. Когда он вновь взглянул на девушку, она согласно кивала головой.
- Да… да…
Илья вернулся к тому месту, где только что похоронили они брата Кати. Бережно уложил он ее на снег и, прильнув дрожащим, внезапно обессилевшим телом, тихо заплакал, гладя ее постанывающий рот и хмурый лобик. Боль была нестерпима, Катя закатывала глаза и стискивала зубы, но нет-нет, а слезы прорывались, скатывались по грязным щекам, уплывали в блестящую черноту волос. В ее черных глазах отражались серые тучи, их плавное степенное течение по высокому, безразличному небу. Морозов, качаясь, встал на ноги. Катя задергалась всем телом, засипела, хватая жадным белым ртом снег, закусывала язык и все глядела на Илью, прищурившись, внимательно и властно, даже перед смертью не теряя своей силы.
«Сила внутренняя,- думал Морозов, как в тумане, копошась по карманам и тоже будучи не в силах отвести взгляда от Кати.- Сила внутренняя. Вот она, бабка ее, также точно смотрит с могильного камня. Это- достижение души, достижение семьи. Сила…»
- Илья!- низким, клококущим голосом рявкнула Катя, выпучив глаза.- Живи, Илья! Поезжай в свою степь! На Урал…- она закашлялась, поворачиваясь набок.- на Урал… в степь…
Он выстрелил ей в затылок, в самый последний момент отведя взгляд в сторону. Заставляя себя не поворачиваться, молча взял он отброшенную лопату, вырыл могилку поменьше, чем для брата, и лишь перед тем как начать закапывать Катю, наклонился и поцеловал ее в губы. Сердце его билось быстро и живо. Из этой смелой девочки вышел последний вздох и ударил ему в грудь. Утраченное на войне вернулось с новой утратой…
… Илья Морозов, несмотря на все те ужасы, что еще только готовила крестьянам новая власть, смог вернуться домой, смог скрыть свое белое прошлое, отыскал сестер, одна из которых успела найти себе жениха и родить от него. Он женился, сам обзавелся детьми, занялся землей- и в то страшное, сложное время, он работал, не покладая рук, вкладывая всю свою душу, все свое человеческое в землю, в семью, в ту способность чувствовать жизнь, что вернула ему Катина смерть.
Но каждый ноябрь в последних числах начинала болеть у бывшего белого офицера голень, и он терял возможность спать. Не выдерживая, вставал с кровати- жена, сердито буркнув что-то во сне, куталась с головой в одеяло и тут же засыпала вновь. Похрамывая, выходил Морозов в одной рубахе на крыльцо собственного дома и, задрав голову к неприветливому небу, видел там внимательный взгляд черных серьезных глаз и разноцветные вспышки оранжевого, зеленого, красного.