Петр Борисович расхохотался, лениво откинулся на спину и ввязался в беседу:
- Да, приснится порой и не такая ересь! Мне как-то пригрезился сон, будто я отправился на охоту. Сижу тихо, боюсь чихнуть… и вдруг вижу, как по небу летит стая гусей. Я, не будь дураком, прицелился и выстрелил. Из клина выпал довольно жирный экземпляр и со страшным шумом упал в кусты. Вскинулся я на радостях и припулил к трофею. А там уже не птица, а развратное откровение…Змей Горыныч возлегает в неглиже, а на шее у него какой-то пакет на веревочке. Испуганно открываю пакет, а там, что бы вы думали… порнографические журналы! Вот же рептилоид чертов, думаю… и ты, оказывается, не без грешка! А смотришься анахоретом бесполым! Клубничку любит паразит! Приятно, приятно!
Антон Францевич, давясь смехом, многозначительно поднял палец к небу и произнес:
- Не знаю, как там и что со всем предыдущим, но одно могу с уверенностью сказать: вещие сны существуют. Сам видел… и не один раз. Умершие предки приходят к нам и предупреждают со всей заботой. Как им не верить? Это же наши самые родные люди, да и сердце не обманывает. Учился я еще в университете в то время. Балбес был беспутный, предметы учил в последнюю ночь, гулял напропалую до полного свинства. Ну, естественно, завалил экзамен. И вот следом за этой катастрофой приснился мне родной дед, который умер пару лет назад. Сидит он почему-то в военной форме генерала и твердит мне с упоением, что херовый факультет я выбрал, но обещает помочь с учебой. При жизни он у меня историком был, а я поступил на филфак в его же университете. Так вот… поманил он меня во сне и говорит с укоризной: «Порядочная ты сволочь, Антон. Но преподаватель твой еще хуже, ибо гондон. Один у тебя выход из положения. Подойди к декану Палычу и скажи, что если ты хоть один семестр получишь средний бал меньше четырех, то ты всей кафедре расскажешь, что он Ленку-буфетчицу в каптерке дрючил». Проснулся я со странным умиротворением. До этого момента я даже не знал, как зовут декана, но решил проверить. Реально - Станислав Палыч. Тут меня как топором по голове рубануло. Решил рискнуть грешным делом, все равно учеба не нравилась. Записался на официальный прием. Все сказал в лоб. Декан побледнел, пошел багровыми пятнами. Нос и щеки взмокрели, а потом этот престарелый сластолюбец как взревет: «Щенок! Молокосос бесправный! Да как ты смеешь клевету такую распространять и куражиться над начальством! Пошел вон, дегенерат развращенный. Глаза чтобы мои тебя не видели больше!». И тут прямо не знаю, что на меня нашло, но я тоже приободрился. Вскинулся задорным петушком, подпрыгнул к нему, схватил за бородку: «Вы мне здесь не угрожайте. Еще хоть слово пикните - я Вам устрою Варфоломеевскую ночь. Напишу на официальном сайте про Ваши клубничные доблести - вовек не отмоетесь! Были шишкой - полетите с крыльца с припрыжкой!». Смотрю, вдруг ножки у моего генерала поджались, зашаркали. Глазки бегают, порозовел, как младенчик в конверте. Взял меня под локоток и заискивающе так шепчет в ушко: «Вы, это, молодой человек, не извольте горячиться. Давайте все решим полюбовно, без огласки. Понимаете, дело ведь такое… житейское. Спутался по выслуге лет в браке. Жена, зараза, заела, амура захотелось, провансальского саше. Вы ведь сами молоды, страсти еще не прокисли… войдите в положение». Решили мы все дело полюбовно буквально за пять минут. Экзамен был сдан без моего личного участия, оставшиеся пять лет в университете я палец о палец не ударил. Еще и диплом с отличием выдали. Вот он - дед! Вот она - сила рода могучая! Сон в руку, как говорится!
Солнце тем временем медленно плавилось над сонной рекой. За липами разгорался золотой пожар, рассыпался искристой удалью прямо в прохладную воду. Василий Михайлович потянулся, сладко зевнул и промолвил:
- А не пора ли нам покинуть матрицу, как считаете? Главное, не пережирать на ночь, а то беда. Мне вот вчера такой сюжет нарисовался - до сих пор вздрагиваю. Я в этом сне, боюсь даже признаться, раздевал Гитлера по принуждению, а потом он гонялся за мной голый, пытаясь поглумиться. Началось все довольно странным образом. Ворвался я к нему, значит, в кабинет. Фюрер опешил от такой наглости и кричит на немецком языке: «Ты как здесь оказался? Как ты прошел три уровня защиты? Как обманул моих охранников? Стоять, мерзавец! Я тебя сейчас научу арийской премудрости. Или вилкой в глаз, или свиную рульку с капустой на заказ!». Я прятался, умолял о пощаде, плакал, но он все время находил меня и угрожал. Наконец тиран загнал меня в угол… и понеслось. Провернул он со мной то, что можно на старости лет вспомнить грешным делом, но невозможно внукам пересказать. Вот так, товарищи! Кефирчика дома испейте и сразу на бочок, чтобы не было мучительно больно в царстве Морфея!