Под новый год старик снова отличился. Снарядили деда на поиски елки в ближайший лесок. Никто не ждал невероятной рождественской красавицы, поэтому дерево, которое принес дедушка, превзошло все ожидания - высокая, роскошная, пушистая голубая ель. Дети радостно наряжали дерево, заполнили комнату счастливым визгом. Семейный уют без сучка и задоринки! И в этот момент в дом вбежал красный от ярости сторож кладбища. Как выяснилось, дед спилил елку прямо у ограды. Маша была опешившим свидетелем того, как бабушка бежала по снегу с веником в руках за незадачливым добытчиком.
Постепенно выходки деда приобрели и вовсе пугающий размах. Однажды старик так напарил внучку в пьяном угаре, что Маша упала в обморок. Принес он из бани почти бездыханное тело, еле откачали. Позже дед признался с кривой улыбкой, что переборщил чуток, случайно не рассчитал сил. Во время запоев бабушка старалась уехать куда-нибудь с глаз долой. С дедом всегда оставалась только его любимая собака, старая болонка Ляля. Любила она хозяина безусловной, преданной любовью. Однажды, после трех дней отсутствия, бабушка решила навестить супруга, зашла в комнату, а он безмятежно спал, и рядом в ногах лежала несчастная Ляля, уже давно околевшая. Дед в чаду разгула даже не заметил, что собака скончалась. Более того, Маша один раз заметила старика в странной позе над раковиной. Выяснилось, что пьяный подлец мочился прямо в посуду! И это был тот самый человек, который раньше наставлял внучку подобным образом:
- Запомни, Маша, на всю жизнь себе уясни: не помыть руки после туалета - это как себе в рот нагадить!
Куда исчезли манеры, чистоплотность, деликатная сдержанность? Все провалилось в кромешную бездну пьянства. Естественно, стареющий организм не выдержал подобного натиска. Здоровье стало быстро сдавать. Сначала отказали почки, затем заболел желудок. Несколько лет бешеных возлияний завершились вполне логично - дед умер, и не сказать, что легко, безболезненно и не доставив проблем родне. Бабушка до самой его смерти меняла памперсы, кормила супруга с ложки, выслушивала горячечный бред. На похоронах деда Маша стояла возле срубленной елки на кладбище и тщетно пыталась плакать. Перед глазами расплывались бабушкины слезы, запах перегара и грязные проделки с раковиной. Светлая память, что тут скажешь!
Пролетели годы. Давно ушла из жизни бабушка. Перевозникова уже довольно смутно помнила ее осунувшееся, полное тоски лицо. После смерти деда женщина уже почти не жила, а лишь тихо сидела на лавочке, пристально всматриваясь в прозрачное небо. Такое же прозрачное, как ее навсегда поблекшие глаза. И вот в тот самый день, когда Мария Ивановна окончательно перестала ощущать тепло воспоминаний, ей внезапно приснился сон. Стояло лето. Сосны привычно шумели, трава нежно касалась ног. Она оказалась в месте, похожем на монастырь. Длиннобородый и седой старец на входе сказал, что здесь получают утешение и исцеление души, искалеченные горем. В воздухе разливалась бесконечная благодать, спокойная, прозрачная радость. Маша вновь ощутила себя девочкой и с наслаждением купалась в теплой радости просветления и покоя. Распахнулись ворота, прямо в глаза хлынул ослепительный свет, и она увидела свою бабушку… юную, молодую, полную сил. Та тихо улыбалась, светилась счастьем. Она провела рукой по волосам внучки и сказала:
- Машенька, ты не переживай за нас с дедом. Мы договорились, и нам опять разрешили быть вместе. Все у нас хорошо.
- Как же так, бабуля? Он же всю кровь тебе выпил, душу прогрыз насквозь!
- Не помню ничего, милая. Помню только морозный вечер, застывшие пальцы, стеснительную улыбку под подъездом и луговые ромашки. У самого надменного человека теплеет сердце, когда ему говорят, что его любят. Поверь мне: свет гордости не такой яркий, как свет любви. Стало быть, это и есть счастье.