И вот сидит эта несчастная дочь Луны и рыдает в три ручья. Какой мужчина устоит при подобной картине? Не устоял и Пигарьков. Сердце у него ведь было не каменное. Да и кормила жена вкусно. Кто добровольно и в трезвой памяти отказался бы от наваристого борща, ароматных котлет и румяных пирожков? Возможно, лишь мифический русский богатырь. И то не факт! Спросить его, увы, уже не представляется возможным. А Семен Алексеевич родился в наше дрожащее время в асфальтовых джунглях. Душонку имел робкую, настороженную, тело просило комфорта. Итак, стали они жить-поживать, ночных злоключений наживать. Ольга оценила жертвенность супруга. Однако она очень переживала, что во время сна начнет брыкаться и случайно покалечит благоверного. К счастью, вскоре они нашли компромисс. Как только жена заносила ногу на половину кровати Семена Алексеевича, он отвешивал ей увесистого леща. В очередном приступе сомнамбулизма Ольга попыталась съездить супругу локтем по лбу, однако потерпела фиаско. Пигарьков цапнул ее за руку с остервенением бродячей собаки. Как говорится, счастье - это иметь любящую, заботливую, дружную семью в другой стране, желательно за океаном.
К сожалению, счастливый конец бывает лишь в голливудских мелодрамах. Постепенно Семен Алексеевич привык к ночному бреду, пообтерся. Но в одно прекрасное утро жена проснулась, увидела мужа и не узнала его. Лоб его свирепо нахмурился, глаза бегали и высекали искры. Он не разговаривал, огрызался. Когда Ольга спросила, в чем дело, сердито буркнул в ответ:
- Не спрашивай, кикимора болотная! Все про тебя знаю! Хвала небесам, не спалось мне ночью, а ты, как обычно, вела сама с собой увлекательные беседы. Я решил подшутить, и в очередной раз, когда ты говорила во сне, спросил у тебя, не изменяешь ли ты мне. На что ты, будучи сонной и предельно честной, ответила: «Конечно изменяю! Такому слабоумному пыжику грех не изменить». А потом как давай наяривать эротические подробности! У меня волосы дыбом стали от подобной наглости!
- Сема, что ты несешь! Еще и надулся. Я просто на ночь читала эротический роман. Я счастлива с тобой, люблю тебя безмерно. Как ты можешь мне не доверять? Кроме тебя, у меня нет никого на всем белом свете!
- Свисти-свисти, да не захлебнись, шельма проклятая! Дальше - хуже. Выпалила ты свое клубничное сладострастие, а следом как давай бить себя кулаком в грудь и кричать на радость всем соседям: «Люблю Вениамина до дрожи в коленках, до сердечной аритмии. Конечно же, я уйду от мужа незамедлительно, сразу же, как представится малейшая возможность. Любви нет, да и не было никогда. Зачем так мучиться?». Я обомлел, пытался тебя привести в чувство мягкими уговорами. Делал уклон на совместно прожитые годы, моральные принципы, женскую честь. Куда там! Разошлась ты не на шутку. Эпилогом твоего выступления была гнусная речь: «Падай ниц перед великой дочерью Луны, сиська тараканья! Целуй колено царственное! Ниже, ниже, дай почесать между рогов!». Ты меня прости, Оля, но больше выносить подобное я не намерен. Всякий человек имеет свой запас терпения. Прошу принять мое предложение о разводе с гуманным одобрением.
В реальной жизни счастливый конец подобен трюку фокусника. А кто такой хороший фокусник? Мошенник с претензией на популярность. Мы же не ждем аплодисментов, а лишь с облегчением улыбаемся, наблюдая, как сладко спит в последнее время Семен Алексеевич. Спит абсолютно один в широкой кровати. Сон его ровный, спокойный, с умиротворенным храпом. Иногда развод - это запасной выход на борту падающего самолета.
ОБМАН ЧУВСТВ
Неделю назад умерла моя бабушка. И как бы логична ни была эта смерть, все равно на душе очень тяжело. Жалею о многом, чего не успела сделать. Звонить чаще, говорить, как я ее люблю и ценю. С ее уходом навсегда закрылась страница моего счастливого детства. Однако поразила меня не сама смерть, а сухие слова матери, сказанные сразу после похорон: «Не жалей об ушедших. Лучше думай о тех, кто рос без любви, обманывался и верил». К чему она это? Странная, жестокая женщина. То ли дело моя бабушка… полная противоположность.
Моя бабушка никогда не жила в деревне, но это не помешало моему детству переливаться кучей замечательных событий. Мы выезжали летом на дачу, и мир надувался счастьем, как воздушный шар, устремлялся высоко-высоко в безоблачное небо. Птицы в саду пели исключительно для нас, солнечные пятна резвились на загорелой коже. Закаты пылали над рекой, рассветы дымились прохладной росой, время казалось таким прозрачным, невесомым, бескрайним. Гуляя, я могла уйти далеко от дома, забрести в неведомые земли, полные чудес и приключений. Я прыгала по крышам гаражей, удила мелкую рыбешку и лазила везде, куда меня тянуло детское любопытство. В отличие от соседских детей я обладала правом неограниченной свободы. Бабушка никогда не загоняла меня домой, если я приходила выпить воды, и не отчитывала, когда я возвращалась вся в синяках и грязной одежде. Если рай не земле существовал, то это была та самая дача, дача из моего детства. Цветущий сад, полный вольного счастья. Я ощущала себя птицей, вырвавшейся из душной клетки цивилизации, превращалась в неистового варвара из первобытных времен. Бабушку это нимало не смущало, дед же и вовсе не вмешивался в события тех дней, всецело доверяя своей любимой супруге. Я росла дикой, мятежной беспризорницей под тенью деревьев и под яростью летнего солнца. Таким же яростным был мой характер, постоянно искавший новых приключений.