В гостиной висели семейные фотографии в рамках. Молодая красивая бабушка, молодой дедушка. И была одна фотография, которая меня всегда удивляла. На ней был дедушка, но гораздо элегантнее, чем он был в реальности. Сомнений в том, что это не дедушка, просто не было. Я даже придумала теорию о том, что мой дед владел искусством перемещения во времени, перевоплощался в лощеных денди на улицах Викторианской Англии. Я пыталась докопаться до истины, выслеживая загадочного путешественника. Однако видела дедушку либо в саду, где он занимался прививкой деревьев, либо с лопатой в руках. В те дни я твердо решила, что все свои тайные приключения дед совершает глубокой ночью, после того, как мы засыпаем, а днем притворяется покорным, тихим мужем. Как же я ошибалась! Только повзрослев и открыв для себя мир книг, я с удивлением узнала, что на фотографии был вовсе не мой дедушка, а Оскар Уайльд. И если бы это был действительно мой дедушка, то вряд ли бы он полюбил бабушку, да и вряд ли бы я вообще появилась на этой планете. Обман чувств - не иначе!
Я просто обожала летнее время. Дед прекрасно готовил, учил меня играть в карты, мастерить, но, к сожалению, довольно рано ушел из жизни из-за болезни сердца. Бабушка была необычайно красива в свое время, часто шила обновки на заказ, постоянно ездила на южные курорты. У нее на шее всегда висел очень красивый, как мне тогда казалось, золотой кулон. Так он мне так нравился, что я постоянно просила дать его поносить. Бабушка сердито отказывала, но пообещала, что обязательно оставит мне его в наследство. Именно тогда я впервые узнала, что жизнь человеческая - вовсе не вечный рай, она имеет гнусное свойство рано или поздно заканчиваться. Идея конечного бытия так не вписывалась в мою легкомысленную реальность, что я незамедлительно поинтересовалась, что это такое, и как скоро это произойдет. Бабушка сухо ответила, что случится это сразу после ее смерти. Она тут же пояснила, что конец жизни - это порог бессмертия, а я еще слишком маленькая, чтобы задавать подобные вопросы. Следующие две недели я каждый день интересовалась у бабушки, когда же она умрет, чтобы я смогла получить тот прекраснейший кулон. Та морщилась, брезгливо отмахивалась. Вопросы всегда оставались без ответов.
Мы с подругой часто ходили к соседям в баню. Темным вечером сосед провожал нас до своего участка с фонариком. Звезды сжимались от предчувствия счастья, срывались с насиженных мест. Мы закрывались в маленьком обветшавшем домике, наливали чай и играли в слова. После, уже дома, ложились на старые диваны и изобретали страшные истории. Их рассказывали друг другу в темноте замогильным голосом, а потом прятались под одеялом, боясь пошевелиться. Сколько было необъяснимого ужаса в этих незамысловатых сюжетах! Пиковая дама выступала из черного зеркала и грозилась задушить несносных сорванцов. Старая ведьма выползала из могилы и требовала оставить на кладбище красные перчатки. За старыми занавесками прятались коварные чудовища, гроб на колесах скрипел, скелеты бряцали расшатанными костями. Сердце трепетало от страха, замирало в груди. Однако ночь заканчивалась так скоро, а утром я выбегала прямо в пижаме на улицу и шла собирать ягоды для завтрака. Затем ставила чайник, намазывала хлеб вареньем и ускользала в душистый сад, еще не прогретый солнцем. В этих сплетениях трав, ветвей, запахов и событий пробегал долгий, активный день. После мама ругалась, когда я каждый раз возвращалась домой еще более худой, чем была прежде. И не мудрено: ведь весь день мы крутились, растворялись в этом искрящемся мире и никто не заставлял нас силком есть. Шишки, порезы, царапины, ушибы стали нормой. На меня даже упали качели, не выдержав веса шумной детворы. Однажды я, притворяясь задорной обезьяной из джунглей, зацепилась ногами за железный турник, где сушили белье. Я уже висела головой вниз, но бабушка успела резко дернуть меня назад, после чего у меня на всю жизнь сохранился шрам.