Пламенная речь послужила последней каплей. Таня вызвала такси и в скором времени уже сидела в кабинете у знакомого пластического хирурга, рыдая в три ручья, по-детски всхлипывая.
- Доктор, милый доктор, Вы были правы! Мир не достоин моей красоты! Верните мне на морду лица печать предков, молю Вас!
Доктора ничуть не смутила подобная выходка. Так же суетно и благодушно потирая ручки, он затараторил, словно заранее подготовил речь:
- Ну что же, ну что же, уважаемая Татьяна Михайловна. Хозяин-барин, как говорится в подобных случаях. Прошу ознакомиться с прейскурантом, касса у нас, насколько помните, находится на первом этаже. Однако вынужден с прискорбием заявить, что огранить алмаз стоит усилий, а вернуть его в природное состояние - забава изысканная. Для гурманов, так сказать, деликатес. Соответственно, и цена иная. Всегда рады Вас видеть! Добро пожаловать!
ДУХ ОПАРЫ
В детстве Иван Петрович Зыбоедов жил в деревне. Неподалеку от дома его родителей находилась небольшая пекарня. Тесто замешивали в больших деревянных ваннах вручную две женщины, потом деревянными лопатами вставляли формы с тестом в русскую печь огромных размеров. Маленький Ваня, стоя на цыпочках под окном, тайком наблюдал за этим священным процессом и жадно вдыхал ноздрями дух опары. К моменту, когда формы с хлебом пора было вынимать, в пекарне собирались почти все жители деревни. Даже дети помогали расставлять свежеиспеченный хлеб по полкам, раскладывали буханки по мешкам. Далее партия хлебобулочных изделий отправлялась по магазинам. Тем, кто жил в этой деревне, разрешалось покупать хлеб прямо в пекарне, в магазин потом просто отвозили деньги. Так вот… такого вкусного, душистого хлеба Иван больше нигде и никогда не ел! Хлеб был такой горячий, обжигающий, что голыми руками брать было невозможно, только в матерчатых рукавицах. Намажешь на ломоть такого хлеба свежее маслице из холодильника, а оно тут же тает и впитывается в мякиш... ммм. А запах, запах! Просто погибель без покаяния! Дух блаженства!
Иван с детства обожал готовить, а процесс выпечки и вовсе доставлял ребенку невыразимое удовольствие. Бывало, закрутит новый рецепт и умиляется от восторга. Вкус какой! Вся семья в сытый обморок падала от счастья! Однако падать-то она падала, но отправила Ваню учиться на инженера. Профессия почетная, это тебе не тестомес какой-нибудь и не пекарь убогий. Все люди уважают! В итоге вышло так, что при всей своей страсти к выпечке, Зыбоедов остался не у дел. Пылился офисным планктоном в проектном бюро, давился бумажной рутиной. Кому пожалуешься теперь, что бумага не пахнет так ярко, так завораживающе, как свежеиспеченная булочка? И вот мотал свой срок мученик общественных мнений, а сам безмолвно страдал.
Однажды вечером Иван Петрович с аппетитом разрезал хлеб из ближайшего магазина. Вдруг нож перестал выполнять свою прямую обязанность и застрял в необычной субстанции. Зыбоедов напрягся, отрезал горбушку с обратной стороны, и вдруг его взору открылась вопиющая картина. Прямо из хлеба торчал странный объект. Ковырнул - кусочек ткани, потянул, а оттуда вылезла нехилая по размерам тряпка! Складывалось такое ощущение, что тряпку эту специально в тесто завернули, такая дырка аккуратная осталась. Кушать резко перехотелось, да и хлеб в магазине покупать. Бытовая оказия послужила началом бунта в благородном сердце. Иван Петрович твердо решил стать пекарем. Надо же исправлять ситуацию в родном городе! Он мечтал создавать такой прекрасный, высокий хлеб, в котором мякоть ломтиками отламывается, не крошась. Вопрос следующий - как его печь? Что это за тесто? Какие хитрости? Недолго думая, Зыбоедов уволился с работы и поступил на курсы пекарей. Следом поклонник хлебобулочных изделий, движимый светлыми идеалами, устроился на завод по производству печенья. Когда наш герой зашел в цех в первый раз, то увидел удивительный сюжет. Печенье лежало прямо на полу огромной кучей. На нем с задорным храпом спал абсолютно голый мужчина южных кровей. Рядом стояла барышня в грязно-сером фартуке и лопатой собирала с пола печенье, а затем складывала его в коробки. Священного духа теста не было и в помине! Иван Петрович насмотрелся и нанюхался у тестомесов такого - это было нечто! В тесто для подъема подло заливали нашатырь. Смердело так, что слезы выступали на глаза. Самое страшное было в санитарный день. В кусках теста, которое падало с линии, шевелилась нечисть неизвестного происхождения. Мама дорогая! Какое кощунство! Люди тоже разные работали. Один выбрасывал то, что упало на пол, как положено, а другой обратно в коробку закидывал с упоением, и отправлялось это сорное печенье напрямую на прилавки.