Душа Ивана Петровича не вынесла подобного святотатства, и он в отчаянии перебежал в государственную пекарню. Однако хрен редьки не слаще! Профессиональный долг превратился в сущую каторгу. Начнем с того, что рабочий день достойного пекаря начинался в пять - шесть утра. Пока офисные работники сладко дремали на пуховых перинах, Зыбоедов, чертыхаясь, ввергался в пучину ада. В пекарне царил полнейший хаос. Зарплату выдавали частями, случались большие задержки, антисанитария процветала полнейшая, кругом тараканы, грязь, плесень. Выходные свернулись в редкий праздник, так как работать было абсолютно некому. Текучка превратилась в норму бытия. С хлебом тоже всякое случалось - то внутри белого кусок черного найдёшь, то гайку зубами укусишь. Словом, насмотрелся и нанюхался Иван Петрович такого непотребства, что ни в сказке сказать, ни пером описать! Сами черти в аду прослезились!
Порядка не было совсем. Работники с производства выходили в туалет прямо на улицу в халатах, на складах роились жирные мухи, поддоны с хлебом красовались прямо на полу. Грязь, гнилые отходы томились неподалеку от холодильника с продуктами. Администрация понятия не имела, как работают сотрудники по направлениям своей деятельности. Стажировка шокировала. Иногда проводились экскурсии, и в это время персонал стоял с вымученными улыбками, проклиная потерянное время. Продукцию развозили по окрестным деревням. А то, что не смогли распродать, возвращали в пекарню, где заливали водой, размачивали, и добавляли в свежее тесто. Насмотревшись на подобное варварство, Иван Петрович совсем перестал употреблять хлеб. И замечательно похудел, между прочим!
Все высокие мечты Зыбоедова пошли прахом. Как выяснилось, пекарь - очень тяжелая работа. Мужчина целый день находился на ногах. В цехе стояла нестерпимая жара, тяжелые противни оттягивали руки. Смена длилась целых четырнадцать часов, расслабиться было некогда. Иван Петрович совсем забыл про полноценный сон, похудел и осунулся. Печь была старая. С одной стороны тесто пригорало, с другой оставалось сырым. Кругом пламенел такой кромешный ад, что трусы от пота намокали даже при халате на голое тело. Относительно спокойные смены случались только в понедельник. Постоянно раздавались крики тестомесов, требующие набрать муку в тележку. Так как Зыбоедов был единственный мужчина в смене, то был обязан помогать женскому полу, иначе бы записали в гниды. Все пятидесятикилограммовые мешки постепенно легли на его костистые плечи. Более того, наглые просьбы исходили от таких страхолюдин, что сердце ныло. Хоть бы одну хрупкую музу подкинула судьба-злодейка! Как бы не так! Жир расплылся в этих мещанских телах с залихватской удалью. Все эти пышные работницы хлебобулочного искусства вызывали сомнительные чувства. Они ничем не интересовались, избегали светских бесед. Вечер с пирогами, пельменями и пивом - самый распространенный досуг. Летом добавлялся жирный шашлык в майонезе и крепкий алкоголь. На фоне этого бытового безобразия никакой красоты уже не было и в помине: глаза заплыли салом, отекли, скулы спрятались под багровыми щеками с видимыми сосудами, шея - под вторым подбородком, а ноги вызывали зависть у самого слона. Зато как они были счастливы и спокойны! Работали дамы с расслабленной ленцой. Противни совсем не мылись после жирной выпечки, упавший на пол хлеб без зазрения совести отправлялся обратно на поднос. Одним словом, мерзкие бабы!