И вот работал однажды Иван Петрович в ночную смену. Дело житейское: тесто вяло мешается, хлеб пригорает, люди мирно спят. И вдруг одна бойкая сотрудница толкает нашего героя в бок.
- Слышшшшь, ты, Петрович, тут дело есть! Только тихо!
И смотрит эта бестия раскисшими глазами прямо в душу. А в кармане у нее - охлажденная бутылка беленькой.
- Эммм, Галина, вынужден отказать, мы же не в кабаке сидим, а на рабочем месте … исполняем гражданский долг, так сказать.
- Что? Не уважаешь? От коллектива откалываешься, сволочь? Уууу, вражья морда! Иноагент! От одной бутылочки ничего не произойдет, только куража подпустим. Не ломайся как целка македонская!
- Голубушка! Прости великодушно… здоровье слабое…
Дальше поехало, покатилось с горы. Одна бутылка, вторая, третья. Скоро весь цех трещал по швам. Кругом вихрился хоровод лоснящихся лиц, потных подмышек, песен, плясок. Настроение из сомневающегося расплылось в сказочное. Мир вокруг потеплел, превратился в душистую весну. Тяпнув лишнего, Иван Петрович вошел во вкус и бодро замесил десять килограммов теста. При этом он размахивал руками и вызывал дух опары, словно совершая магический ритуал. Стены дрожали. Бабы плакали от умиления. После все пошло не по сценарию, кувырком и вприпрыжку, раскалилось докрасна и рассыпалось фонтаном искр.
Проснулся Иван Петрович от толчков в спину. Прямо в сердце вонзились глаза охранника, острые и изумленные как стальной нож. Сам Зыбоедов лежал на кухонном столе, укрывшись подозрительным, липким одеялом. Постепенно выяснилось, что это и не одеяло вовсе, а тесто, которое поднялось в чане, вылезло из насиженного места и расползлось по всей вселенной цеха как ненасытное божество.
- Что здесь происходит!? Почему стоит запах перегара? Что с опарой? Ироды! Душегубы! Запороли все дело!
Иван Петрович резко взвился из теплой постели. Тесто в этот момент сползло на пол с плотным, увесистым шлепком. Все штаны были полны опары и сладко-орехового духа. В голове стучало, душа горела огнем. Зыбоедов, с мольбой глядя на охранника, стыдливо молчал. Рот кривился набок, уши краснели. Страдание было написано на каждой черточке лица.
- Палыч, Христа ради… так хочется сказать, а боюсь… не решаюсь… Вам скажешь просто, а Вы тут же осудите. Мол, невежа я, говнюк, вшивая интеллигенция. Думаете, я не знаю… стыда не чувствую…грех, ох, как душу тянет в преисподнюю… Лучше уж молчать…
- Да говори же ты, сопли не разводи… вот же крендель! Не строй из себя страстотерпца народного. Что такое?
- Палыч… тут это самое… нет ли у тебя маааленькой рюмашки водки? Соколик, спасай человека! Ей-Богу, не дашь - склею ласты до обеда.
Взгляд у сторожа странно смягчился. Он махнул рукой, крякнул, достал из кармана затертую фляжку и протянул ее мученику. Жадно впившись в горлышко, Зыбоедов постепенно ожил. Лицо приобрело нежный розовый тон, глаза словно смазались маслом. Дух опары плавно витал в воздухе, приглашал к празднику жизни. Напрочь забыв про идеалы прошлого, Иван Петрович подхватил прямо с пола кусок вязкого теста и метнул его на противень. Опара мягко плюхнулась о стену и отскочила точно в цель. Новорожденный тестомес гордо подмигнул собравшимся, стукнул себя кулаком в грудь и торжественно провозгласил:
- Видали, бабоньки? Точно от щитка!
ПРОЗРЕНИЕ
Плохое зрение - это когда ты пытаешься погладить морскую свинку в забавном костюмчике, а на ощупь это оказывается пластиковая двухлитровая бутылка из-под пива. Позже начинается урок актерского мастерства и тщетные попытки доказать, что ты не дурак, а просто мимо проходил.
Врачи нашли близорукость у Светы Мариновой еще в начальной школе. С тех пор зрение, несмотря все на отчаянные попытки сохранить его, летело под откос. В университете дошло до того, что жертва миопии, будучи без очков, на всякий случай здоровалась со всеми, а в случае ошибки стыдливо смотрела в пол и быстренько удирала. Такая напряженная жизнь рвала нервы с детства до основания, вбивала глубоко в землю. Света страдала, однако выхода не было. Она искренне не понимала людей, которые носили очки без диоптрий как дополнение к образу. Девушка ненавидела их всем сердцем. Очки постоянно пачкались, запотевали от холода, а когда случался дождь, то превращали обычную прогулку в ад. Света искренне недоумевала, зачем показывать с хорошим зрением и, возможно, с красивыми глазами физический недуг? Если бы у нее была такая возможность - все бы ненавистные очки полетели в мусорное ведро без малейшего сожаления. Однако мечты, мечты…
Со Светой постоянно происходили нелепые ситуации, они стали нормой ее жизни. Однажды девочка приехала в деревню к бабушке. Старушка на радостях бросилась готовить обед для любимой внучки. И вот вышла Света на кухню, окинула взглядом плиту и вдруг заметила, что на сковородке распластались жареные мыши. Истерические вопли разорвали вечерний воздух. И только потом, когда насмерть испуганный ребенок нашел в себе силы успокоиться и подойти ближе, то понял, что это просто жареная рыба.