Мать моя культивировала и поощряла подобное пренебрежение. В детстве окна нашей квартиры выходили на площадь с фонтаном. Мама торжественно объявила, что в фонтане бомжи стирают трусы и полощут грязные ноги. Этой изощренной фантазии хватило на всю последующую жизнь. С тех пор я старательно обходила все существующие фонтаны, боясь испачкаться.
Превратившись в половозрелую барышню, я обрела новые приключения в «дворянской» среде. Один бездомный извращенец отплясывал для меня стриптиз сомнительного свойства, другой играл с синерылым воодушевлением Моцарта на воображаемом пианино. Когда на улице я чувствовала себя особенно хорошо, тут же подходил бомж, опускался на одно колено и говорил с надрывом:
- Мадемуазель, вы так прекрасны! Я бы прямо сейчас сделал вам предложение стать моей супругой, вот только кольца и цветов нет в силу обстоятельств непреодолимого свойства. Стойте здесь, никуда не уходите, я что-нибудь придумаю. Вы достойны подвигов и авантюр!
Гулко рыгнув, поклонник извинялся и нырял с головой в мусорный бак. Страшно подумать, что он там мой найти во имя безответной любви. Словом, скучать мне с моим везением не приходилось никогда.
Сами сомнительные персонажи, как только наступали теплые дни, пускались во все тяжкие. Кипели страсти, пенилось мордобитие. Даже коты удивлялись такому пылу! Дни рождения праздновались с одиозным размахом: гости рассаживались по кругу, разливали водку по одноразовым стаканчикам. Поздравляющий желал почти черному имениннику счастья, здоровья и светлого будущего. Надо отметить, среди маргинальной братии встречалось немало пленительных красавцев. Мне случалось видеть бомжа, смахивающего на Есенина. Другой экземпляр напоминал известного голливудского актера. У него были острые скулы, греческий нос и брутальная борода. Одного бомжа и вовсе окрестили «Ди Каприо», так как внешне он напоминал спившуюся копию актера. Случалось, что за пару рублей он предлагал прохожим сделать с ним селфи, активно пользовался своей экзотической внешностью. В один прекрасный день этого красавца приютила одинокая женщина, клюнув на романтику ускользнувшей молодости. «Титаник» давно уплыл, а кумир прочно поселился в ее сердце.
Итак, весной во дворе вырисовывалась такая картина маслом: на пробивающейся травке расстилался старый ковер, томилась водочка, лежало много еды из мусорного бака, а рядом, на подушках, покрытых пятнами, раскидывались приглашенные гости. Контингент, надо отметить, изысканный и нетривиальный. Все опухшие, синие как сливы, в волосах живность, сор, шерсть. Вокруг роились жирные мухи. Тут же к кускам арбуза слетались голуби, и в скором времени в мякоти не оставалось ни одной косточки, после чего смекалистые «дворяне» с довольным видом принимались трапезничать редким деликатесом. После первых возлияний наступали часы томных ухаживаний. Слышались звуки поцелуев, ревнивые оскорбления, угрозы. Между прочим, доносились фразы наподобие «Отвали, гнида, я себя не на помойке нашла», «Понимаешь, меня все хотят! А даю я не каждому!», «Пусть сдохнут те, кто нас не захотел». Ближе к концу застолья именинник бережно доставал из дырявого кармана пачку влажных салфеток из серии «Я - богиня» и нежно, как особа голубой крови, вытирал слезы умиления. Сущий дворянин!
Внешность у меня в подростковом возрасте была заурядная, среднестатистическая, на редкого любителя. Мои более счастливые подруги пользовались куда большим успехом у дворовой публики. Один из бомжей, обращаясь к подруге, сказал, что она самая красивая в нашей компании. Потом, показывая на другую, объявил, что она просто великолепна. На мой скромный вопрос «А как же я?» молча и уныло замотал головой и махнул рукой. Все посмеялись, но было немного досадно, что я не вписалась в каноны красоты восторженного эстета. Он же заявил во всеуслышание:
- Девушка, а, девушка? Ты себя, наверное, привлекательной считаешь?
- Не жалуюсь.
- Тьфу! А я так не думаю! Сними эти пошлые сапоги и не надевай больше! Они находятся в полном диссонансе с пальто! Шлюха с панели! Глаза бы мои тебя не видели! Чем таращиться на себя в зеркальце, дай лучше пожрать!
- Отстань, самой есть хочется.
-Ты себя сзади видела?! Пожрать - это не про твою свинскую душу. Только и есть у тебя хорошего, что буфера. Не отказался бы потискать перед сном! Эх, грехи мои тяжкие, страсти подспудные.