- Че, нах?! Отвали, братуха! Если че - лясим-трясим. Чисто-конкретно: ландух ты! С кем тут цацкаться? Вокруг мыши серогорбные, чайки вологодские, сосопецалки косолапые. Карась ты гнойный, краснота позорная. Чифирка бы подорвать, а не твою почесалку. Эти гомозиготы крашеные только душу рвут. Проводник! Пожертвуй на памятник Коню-Педальному! По-хорошему прошу.
- Че-то ты не по сезону шелестишь, базарить - не цацки пецкать, совсем рамсы попутал, гнида! Базар фильтруй. Нож в печень, никто не вечен. Низкий таз радует глаз, вилкой тебе в глаз.
- Фига ты движуху мутишь! Не шутя, ты меня примазал. Опа, а ты че, предъявить мне хочешь? Ты че, братуха, неуютный какой?! Слышь, ты обоснуй свои слова, чтобы потом о здоровье не пожалеть. Ты ваще не прав, ты осознай это. Я че, на фраера похож? Эй, пацан, тепло есть? А если согрею? У нас с кентами чай с лимоном и вареньем. Только рыпнись - мы тебя еще и булочками с повидлом накормим. Жека, готовь шерстяной шарфик и шапку с помпоном. Валера, настало твое время! Вот взял и сделал тему, а так шуршишь и нифига! Я - четкий пацан, я по жизни в теме. Понял? А че - проблемы? Нет? Ща будут! Че ты беса гонишь?
Денис Павлович краснел и заходился восторгом. Какой кладезь знаний, какая глубина мысли! Народные мыслители - не иначе! Не подкачал поезд! Калейдоскоп засиял, закрутился водоворотом смыслов, расцвел пышным розаном. А еда, какая вокруг еда! Кура-гриль, яйца вкрутую, свежие помидоры и огурцы, а потом чай в звенящем подстаканнике… и ехать куда-нибудь, ехать. И плевать, купе это или плацкарт. Хоть к черту на рога, лишь бы двигаться и жить!
У каждого пассажира поезда в наличии свои мечты, и в плацкарте тоже. К примеру, кто-то хочет отрезать ноги, мешающие пройти. Денис Павлович был тот самый мерзкий человек высокого роста, долговязый плебей, смеющий препятствовать августейшим особам шествовать по вагону. Когда он укладывался спать, всегда кто-нибудь, проходя мимо, толкал с яростью его ноги. Сознавая собственную длину, Свистков сжался на полке в позе эмбриона. Однако порядочный сон отвергает правила этикета. Вытянулся и Свистков, крякая от удовольствия. Одна деловая колбаса, пробираясь мимо, больно дернула его за пятку с криком «Когда вижу торчащие ноги, мысленно пририсовываю на них бирки как в морге, ничего не могу с собой поделать!». Попробуй усни после такого заявления! Дудки! Морфей отступил в закат, сердце екало.
Сосед внизу, который начал пить сразу после отправления поезда, разухабился с сатанинским задором. Маленький, потный мужчина с черными усами и плешью на голове, не просыхая, играл в карты, приставал к проводницам, барагозил. На ближайшей станции мужик уже чудил на перроне, ходил колесом, вставал на голову, кричал петухом. К счастью, шумный дебошир так и остался в ночи, развлекая народ, а вещи уехали без него. Денис Павлович выдохнул с облегчением и перевернулся на другой бок.
Однако на этом неприятности не закончились. Когда поезд тронулся, какая-то бутылка сверху упала, разбила стоящую на столе банку, обливая всю еду водкой. На боковом сидении обрюзгшая рожа, похожая на тазик с оливье после новогодней ночи, нагло приставала к молодой барышне. Барышня оказалась воспитанной и отнекивалась в меру сил. Дерзкий субъект в трусах не сдавался, все время пытался залезть под девичье одеяло и повторял с задором страсти:
- Можно?
- Какое Вы имеете право? Конечно же, нельзя!
- А если хорошо подумать?
- Сволочь, не распускай руки! Отстань!
- Дело барское! Однако как истинный джентльмен обязан был предложить!
Отвергнутый воздыхатель ловко проскользнул на следующую полку, где томно возлегала пьяная дама лет сорока пяти. Здесь его настигла полная взаимность. Дама благосклонно приняла ухаживания и сдалась на волю случая. Последовал звук влажных поцелуев, а затем и вовсе поборники одноразовых знакомств завесились одеялом и начали усиленно интимничать, пока на них не накричала проводница. Вроде бы ничего преступного, и любви все возрасты покорны, но уже утром, окончательно протрезвев, они сидели за общим столиком, нарезали колбаску с сыром и мило рассказывали друг другу истории из собственной жизни. Она ему - о своем сантехнике-муже, а он ей - о своих четырех маленьких внуках. Невыносимая легкость плацкарта!
Девушка, отвергнувшая незадачливого кавалера, тоже не осталась без внимания. К ней на следующей остановке подсел румяный, плотно сбитый дембель и окончательно обворожил пассажирку запахом шаурмы и галантным подходом. Он сидел, опираясь спиной на перегородку, изысканно и по-турецки, положив на ноги подушку. Барышня раскисла и пала на колени ухажера. Тот смотрел в окно, нежно гладил ее волосы, рассуждал о смысле мироздания и тефтелях в столовой. И в этих томных беседах в сумраке вагона было столько откровенной и чистой любви и нежности, заботы и ласки! Цветы и дорогие подарки были не важны - только момент судьбоносной близости.