Секретарша, пожилая, очень добрая женщина, к слову, бывшая любовница, организовывала многочисленные свидания, разграничивала их во времени. Ревность компенсировалась дополнительной зарплатой в конверте. В месяц выходило прилично, а за год ловкая дама приобрела квартиру в центре города и новый автомобиль. Добровольное молчание иногда приносит ощутимую прибыль.
Тщательно спланированное беспутство порой давало трещину. Особо ревнивые конкурентки устраивали скандалы, крушили умиротворенный гедонизм. В такие моменты Дмитрий Викторович предусмотрительно закрывался в комнате отдыха, снимал стресс коньяком. Враждующие стороны разбивали в приемной окна, рамы с картинами, стеклянные столы, вазы с цветами. Лебедкин не рисковал выйти даже в туалет, потому что давно известно, что разъяренная женщина способна на чудеса. Заложник любви мочился прямо с окна, проклиная в душе эмоционально нестабильных сумасбродок.
Дмитрий Викторович был коварен в своих увлечениях и достигнутых результатах. Ему доставляло огромное удовольствие соблазнять и ухаживать, а после достигнутой цели говорить:
- Я свое получил, спасибо! Ты прекрасна, моя душа. Если бы мы встретились во времена моей молодости, я бы отдал тебе свою жизнь целиком и без остатка. Но, увы, не могу себе всего этого позволить, так как если жена узнает, будет развод. Люблю жену, детей, а, следовательно, терплю, держусь. Судьба, что тут скажешь!
Коллеги-мужчины наблюдали пагубные страсти и благодушно посмеивались. Кто знает, что гнездится в мужском сердце? Возможно, при благоприятном раскладе… Однако, вернемся к юбилею Лебедкина. После тоста, произнесенного главным инженером проекта, Дмитрий Викторович просиял и прослезился. Он принял посвящение как комплимент своей насыщенной жизни. Жена, сидящая рядом, странно помертвела и съежилась. Когда праздник закончился, она села в машину и обнаружила под ногами использованный презерватив и карнавальную маску. И вдруг случилось редкое явление природы. Супруга затряслась, зашлась слезами и накинулась на благоверного:
- Сколько можно, Дима?! Невыносимо терпеть подобное унижение. Я всегда молчала, сносила твои кобелиные выходки с покорным сердцем. Думала, что хоть в конце жизни ты успокоишься и осознаешь свою вину. Какое там! Все стало только хуже! Там, где ты не способен на подвиги, выручает извращенная фантазия. Сколько тебе осталось, Дима? Осознай наконец-то! Тебе уже о душе пора подумать! В твоем возрасте согласие пугает больше, чем отказ. Бабы - это еще не все в жизни. Сходи в храм, смой грехи с совести, исповедуйся и начни новую жизнь, лучшую жизнь. Чистота еще никому не повредила, особенно на пороге вечности.
Дмитрий Викторович заерзал на сиденье, виновато крякнул. Он еще никогда не видел супругу в таких расстроенных чувствах. Что-то незнакомое екнуло в сердце, и он принял легкомысленное решение последовать доброму совету. В одной из командировок Лебедкин заметил возле одного Богом забытого поселка старую, покосившуюся церквушку. Из нее выходил какой-то потрепанный дедок в рясе, сухонький и сморщенный. Старичок перекрестился, поклонился полю и небу, и Дмитрия Викторовича вдруг неудержимо потянуло к нему. Приняв порыв души за знак свыше, он приказал своему водителю остановиться. С трудом выталкивая себя из автомобиля и тяжело дыша, Лебедкин вошел в темный, сырой храм и стал в углу, сжавшись от непривычного напряжения. Дмитрий Викторович тщетно пытался собраться, перебирал в уме прошлые грехи, стеснялся и краснел, как школьник перед первым поцелуем. Вся залихватская прыть власти испарилась в сумраке церкви. Спустя несколько минут к нему подошел знакомый старичок. Это был седой батюшка, тощий, как хребет селедки. Ряса предельно прохудилась, туфли просили каши. Однако служителя храма ничуть не смущала подобная нищета. Он с радостной улыбкой ребенка направился к Лебедкину, и тому вдруг стало мучительно стыдно за собственные ботинки из итальянской кожи и костюм с отливом.
- С чем пришел в дом Бога, сын мой? Что тебя тревожит?
- Эммм…. Тут такое дело. Грешен я, батюшка. С повинной явился. Спать не могу, жена ревет белугой.
- Кто без греха… Впрочем, слушаю тебя. В чем грех твой главный, душу саднящий?
- Беда моя в том, что не понимаю я культа моногамии. Почему обязательно перед браком клясться, что никогда больше тебя не привлечет другой человек? Это же ложь, абсурд! Не вижу ничего плохого в наличии двух и более партнеров. Ту же Библию читаешь и осознаешь, что раньше на многое закрывались глаза. Что тут скажешь: благодатное было время! Природа чиста, а ведь тоже не гнушается разнообразием. Млекопитающие чаще полигамны. Яркий пример - львы, живущие прайдами, где на одного самца приходятся несколько самок, или пчелы, собирающиеся огромными семьями, где одна плодовитая самка спаривается с несколькими самцами. Некоторые животные без зазрения совести практикуют промискуитет, такие, как, скажем, шимпанзе. Считаю, что полигамия необходима, чтобы удовлетворить естественные биологические и психологические потребности мужчин. Иначе никак! Однако супруга отрицает простую логику жизни и кричит, что я грешен как последняя сволочь. Что скажете?