У Зины отвисла от удивления челюсть, и она раскатилась нервным, каркающим смехом. Подобный сюжет она никогда не наблюдала в триллерах, скорее в комедиях. Коля испуганно посмотрел на незнакомку и предложил поехать обратно. Всю дорогу Марлова молилась, чтобы нормально добраться домой, без сектантских приключений. Торжков косился в зеркало и даже не подозревал о том, что имеет в этот момент предельно верующую попутчицу. Он довез Зину до торгового центра и спросил на прощание:
- Зина, ты такая нервная и напряженная - смотреть больно. Скажи мне честно, ты читала Библию?
Марлова, оказавшись в безопасном и людном месте, приободрилась и резво скрутила кукиш прямо под нос Николая.
- Да пошел ты куда подальше, извращенец. А ты «Мастера и Маргариту» читал?
- Да, конечно. А что?
- А хоть бы что, псих одержимый! Если читал, то должен свято помнить - «Никогда не разговаривайте с неизвестными». Честь имею!
НАГРАДА
Евгению Сергеевичу Новикову исполнилось шестьдесят лет. По этому случаю руководство проектного института представило его к награде. Евгений Сергеевич старался ухаживать за собой, был опрятно одет и робко надеялся, что в целом выглядит в глазах окружающих неплохо. Но в глубине души он прекрасно знал, что это далеко не так. Уже будучи студентом, мужчина осознал, что у него ужасные и непривлекательные черты лица, худое тело и слабые нервы. Росточком Новиков был примерно с сидячую собаку. Выглядел он всегда на десять лет моложе, принадлежал к той счастливой породе, о которой говорят «маленькая собака до смерти щенок». Маленькие серые глаза часто слезились, нос сопливил. Волосы были седые и реденькие, плечи узкие и хрупкие. Никто и никогда не воспринимал Евгения Сергеевича всерьез. Даже сейчас, когда он стал пожилым руководителем архитектурной мастерской, все без церемоний обращались к нему на «ты» и «Женечка». Дробненький, вечно кашляющий Новиков вызывал только две реакции в коллективе: раздражение и жалость. В глаза ему улыбались, за спиной высмеивали. Евгений Сергеевич знал о подлости коллег и тайно приставлял маленькое ухо к замочной скважине, подслушивал. Так он узнал о себе много интересного. Как только не называли нашего героя: «жертва аборта», «генерал без армии», «бездарный биомусор», «человеческий брак», «ошибка эволюции». Новиков изучил из уст подчиненных, что ему лучше жить одному, потому что в таком случае будет гораздо больше пользы для окружающих и меньше травм для самого себя. Он услышал, что любую женщину превратит в несчастную мученицу, допечет бескрайним занудством и угробит во цвете лет. Монотонный, тихий голос Новикова порицался, вызывал тоску и зевоту. Некоторые коллеги дремали под его монологи с открытыми глазами. Евгений Сергеевич бледнел, дрожал от бессильного гнева, однако сказать в глаза, что он предельно недоволен оскорблением, был не в состоянии. Мука читалась в каждой черточке его лица. Пристыженная, напряженная, вечная мука. Однако, невзирая на все слабости характера, Новиков в жизни очень даже преуспел. Благодаря безмолвной покладистости он стал начальником отдела. Более того, был вполне счастливо женат и имел взрослого сына.
Знакомство с супругой состоялось благодаря ироничной усмешке фортуны. Вечно одинокий Евгений Сергеевич обожал кинотеатры. Только там он мог наблюдать пылкие страсти и романтичные чувства. В реальной жизни подобной возможности не представилось. Атмосфера зала создавала иллюзию присутствия. Во время просмотра мужчина никогда не чувствовал одиночество так остро, как в собственной квартире. Тянущаяся жвачка рутины таяла под магическим светом экрана, настраивала на приятные мечты. Единственная проблема заключалась в микробах в тесном кинозале. Однако Новиков надевал противовирусную маску и наслаждался премьерой. К тому же под маской он тайно улыбался и таял от нежности во время наиболее откровенных стен.
Однажды судьба грубо вмешалась в умиротворенную прелесть киносеанса. Евгений Сергеевич наелся маринованных огурцов из ближайшего супермаркета и ближе к середине фильма почувствовал острую резь в животе. Внутренности скрутило, пот прошиб спину. Еще минута и быть беде! Новиков скомкал маску в кулак, сорвался с места и, суетливо извиняясь, стал пробираться к спасительному выходу. Вдруг в темноте нежный женский голос вкрадчиво спросил:
- Это ты?
Евгений Сергеевич вздрогнул, не нашел, что ответить, и глухо пролепетал: