С общением вышло еще хуже. Никого не интересовали высокие темы: литература, история, живопись, кинематограф, театр. Какое там! Абсолютно все собеседницы велись только на дешевую, пошлую лесть! Если ты с первых строк не назвал женщину богиней и не рассыпался перед ней мелким бисером в эпитетах превосходной степени - будь готов к равнодушию. Вся эта шеренга пластмассовых кукол скрывала за миловидным личиком вопиющую пустоту. Что за вирус деградации поразил головы людей? Печально все это. Очень печально!
В тот самый момент, когда Сырников совсем отчаялся и хотел удалить свою анкету к чертям собачьим, он вдруг увидел Машу Репейникову. Неземное создание на фотографии с волосами цвета спелой пшеницы и бездонными глазами сразу привлекло его внимание. Было что-то ангельское, невесомое в облике девушки. Эфирная благость, зефирная нежность… одним словом - деликатес, пальчики оближешь. Сердце Петра дрогнуло, и он написал ей комплимент высшей пробы. Завязалась беседа и, надо отметить, весьма не скучная. Обсудили последнее выступление президента с высшим шиком. Маша высказывала приятную осведомленность, неподдельный интерес к политическим событиям. На подробный текст Петр подлетел как муха на варенье. У него вдруг возникло стойкое желание бросить всю жизнь к ногам эрудированной богини. Сырников растаял, обмяк и пригласил даму сердца в кафе. Та долго не упиралась и схватила приманку жадным ртом. Полная идиллия - не иначе!
Петр пришел в кафе заранее и наблюдал за входной дверью с замирающим сердцем. Живот сводило от нервного напряжения, сосало под ложечкой. Он так давно не встречался с женщинами, что обмирал от ужаса. Однако всем ожиданиям приходит рано или поздно конец. Дверь распахнулась и влетела ОНА. В белом пальто, лакированных сапожках, шелковом платье - чудо природы, искушение райского сада. Голубка впорхнула в бренный мир, а Сырников застыл в восхищении. Он не мог пошевелиться, пребывая в экстазе чувств. Маша вывела его из оцепенения командным голосом.
- Я так понимаю - Петр? Добрый вечер. Что сидим, не помогаем даме снять верхнюю одежду? Вы, вообще-то, были обязаны распахнуть дверь как галантный кавалер, но я примирилась с такой грубостью. Надеюсь, что Вы исправите ситуацию, а то вечер начинает портиться.
Петр зарделся, подскочил с места, стал суетливо обхаживать девушку. Выполнял он все церемониалы неуклюже, спотыкаясь, выдавая себя с головой. Маша заметно нервничала и дымилась недовольством. Бровки взлетали молнией, голубые глазки сверкали яростью. Она постоянно находила новые огрехи в поведении ухажера.
- А стул Вы почему не подвинули? Ах, ну сверните салфетку, наконец! Не вертитесь как угорь на сковородке, люди смотрят. Какое бескультурье! Где Вас только воспитывали, Петр! Смотреть тошно! Фи!
Сырников буквально сбился с ног, выполняя непрекращающиеся требования знатока этикета. Они сыпались на его голову крупным горохом. Наконец сделали заказ. Маша торжественно объявила:
- Ем я мало, но раз уж пришла - хочу попробовать все, что у них есть.
Петр не возражал, предоставил даме полную свободу действий. После того, как Репейникова умяла несколько блюд с большим аппетитом, начались детальные расспросы. Бедный кавалер чувствовал себя преступником на суде. Свидание превратилось в сущую пытку.
- Позволите на «ты»?
- Конечно, конечно, Мария. Буду счастлив.
- Договорились. Итак, почему ты выбрал кафе не в центре города, а на окраине?
- Здесь очень приятно. Живая музыка, теплая атмосфера, почти домашняя кухня. Я решил, что поведу спутницу лишь туда, куда сам не прочь податься в свободное время.
- Гммм… странный выбор. Какая-то плебейская гавань, скудный ассортимент блюд, пошлый шансон. К тому же в спальном районе вечером с освещением большие проблемы, еще обувь испорчу. Впредь постарайся больше заботиться о моем здоровье и комфорте.
- Безусловно, принято, милая Маша. Я буду стараться.
- Все верно, работай над собой. Кстати, где ты работаешь? Сколько зарабатываешь? Живешь с родителями или нет? Есть ли квартиры в собственности? В каком районе? Сколько ты готов в меня вкладывать? Как ты относишься к померанским шпицам?