- Ах, что же делать? Как быть? Нельзя, никак нельзя позволить ей уйти. Хотя… глупо, как глупо. Кого я обманываю? Я уже старик, и последний раз знакомился с девушками около десяти лет назад. Мечты, мечты. Как отринуть это томление сердца? Впрочем, чем черт не шутит - попробую. Если не сделаю - возненавижу себя до конца своих печальных дней.
Мужчина неуклюже сполз со стула и устремился за живым вдохновением. Девушка задумчиво стояла на крыльце, выпуская в сырой, промозглый воздух сигаретный дым. На улице было дождливо и ветрено, и Матусов, содрогаясь всем телом в прохудившейся куртке, предложил подбросить ее до дома.
- Добрый вечер. Молю Вас, простите мне, пожалуйста, мое бесцеремонное вторжение. Я просто увидел Вас и понял, что вся моя жизнь до нашей встречи была пустой тратой времени, выжженной пустыней. Вы прекрасны, как самая чистая мелодия в мире. Я не могу ничего Вам дать, я это прекрасно понимаю, я слишком слаб, стар в душе и несимпатичен для женского глаза. Однако прошу Вас, может, вы позволите мне довезти Вас до дома в безопасности и тепле? Дождь не должен осквернить Вашу небесную суть, Ваши маленькие, легкие ножки. Это все, что я могу Вам предложить от чистого, восхищенного сердца. Только не волнуйтесь, я вовсе не маньяк какой-нибудь и не психопат. Вы предварительно сфотографируете номера моей машины, отправите родным и друзьям. Прошу Вас, прошу Вас.
Девушка сразу согласилась и без церемоний села в машину. Это было невероятно. Она совсем не стеснялась и болтала без перерыва. Что-то про парня, который не пришел, про близких подруг, про кино, про упрямого преподавателя, про новинки моды. В ней было столько энергии, огня и жизни! Ветер перемен взвился золотистым вихрем, разлился бурлящей, искристой мелодией. Шампанское пенилось и заполняло собой весь видимый мир, переливалось через края мироздания. Роман Дмитриевич словно ослеп от счастья. Она жадно дышал, поглощал в себя разноцветные звуки вокруг. Однако было в этой взметнувшейся мелодии что-то странное. Какая-то едва различимая трещина, роковой изъян. Влюбленное ухо напряглось, внимательнее прислушавшись к фальшивой ноте. Тревога нарастала. Творилось нечто подозрительное, выходящее за рамки женского естества. Матусов почуял подвох и незамедлительно пришел в себя.
- Простите, какой-то у Вас весьма необычный голос. Не могу сказать, что меня смущает, но подсознание меня еще никогда не обманывало. В чем Ваша тайна?
Девушка вдруг покраснела, моментально замкнулась в себе.
- Вы действительно услышали? Странно! Какой Вы, право, чуткий. Даже удивительно.
- Хватит строить из себя дрожащую невинность! Скажите без утайки: Вы - девушка?
Попутчица склонила голову. Черные глаза оказались в темноте, спрятавшись от неудобного признания.
- Сейчас - да. Но раньше была парнем. Но, поверьте, сейчас я - полноценная, самая настоящая женщина. Если Вы понимаете, о чем я…
- Я должен понимать? Я не желаю выслушивать гнусные подробности об осквернении природы и божественного предначертания. Покиньте мою машину незамедлительно! Вы меня обманули… подло, коварно. Решили приготовить утонченный сюрприз? Разве это нормально? Вы на что рассчитывали: что я махну рукой на вопиющую мерзость? Войду в положение, прокисну от жалости и понимания? Решили поглумиться над рассеянным адептом искусства? Вооон! Вероломное чудовище! Шутка цивилизации! Бесовское семя!
Незнакомка выскользнула без слов в узкий переулок. Дождь хлестал с остервенением по лобовому стеклу. Фальшивая нота растаяла, растворилась в вечности. Где-то вдалеке взвыла испуганная собака. Светофор замигал обиженным глазом, полным слез. Приближалась ночь.
ТЮЛЬ
Матери Антона Олеговича Свиридкова не стало год назад. Грустные мысли постепенно ушли, а квартира в хрущевке освободилась. Пришло время действовать. Пока Антон Олегович жевал сентиментальные сопли, его супруга, Антонина Ивановна, бодро взялась за дело. И не удивительно - уже долгие годы семейная чета была вынуждена снимать квартиры, ущемляя семейный бюджет. Квартира свекрови являла собой яркий пример советского бабушатника. Цветастые ковры на стенах, щедро задрапированные окна с узорными шторами, безвкусные обои, обилие цветов в горшках, затертая мебель, пыльная безнадежность вечных сумерек. Антонина Ивановна тут же начала обустраивать жилье на собственный лад. Конечно, полное отсутствие ремонта было ужасным, но женщина потихоньку справилась. Пока муж стонал, лежал на диване и хватался за голову, Свиридкова взяла кредит, попросила у родителей денег. Она сделала все довольно дешево, но с хорошим вкусом. Кухню выбрала самую бюджетную, из строительного магазина, еще и со скидкой, потому что вовремя схватила витринный образец. Вышли сущие копейки. Строительные материалы закупались исключительно с распродаж, обои клеились собственными руками. Антонина Ивановна крутилась, как белка в колесе, приводила жилье в человеческий вид и разгребала завалы мусора, оставшегося в наследство. Прошло целых два года бесконечного ремонта и проживания в хаосе. После хождения по мукам довольная хозяйка сидела на кухне и наслаждалась чашкой кофе. Кухня была очень маленькая, но уютная. Свиридкова внесла значительные изменения в серое помещение, а прежде всего, сорвала старинный тюль, закрывавший все окно. Комната моментально преобразилась и, наконец-то, увидела солнечный свет. Просто гениально, удобно, радостно! Кусты сирени выглядывали из весеннего мира, вливались ароматом обновленной жизни. Антонина Ивановна улыбалась и чувствовала себя победительницей. Страдания быта были закончены, наступило время расслабленного удовольствия. Ее не смущали тонкие стены, слишком активные соседи. Кто-то кряхтел по ночам, мучаясь от бессонницы. Кто-то выдавал словесные чудеса народного сожительства. Разве это было важно в собственном жилье? Антонина Ивановна привыкла к вербальным перепалкам соседей. Ее не смущали фразы «А если с мужской потенцией все хорошо, а с женской нет? Скажи мне, что тогда делать? Какие таблетки купить?», «Лидка, да че ты Толяна мучаешь? Че, сложно полежать две минуты? Не умрешь!». Еще не наступила минута раздражения от человеческого невежества. Все было радостным и приятным. Новизна - источник вдохновения.