Девочке нравилось учиться, у нее это всегда легко получалось. Учителя восклицали с восторгом: «Светлый ум, врожденный талант, гениальный ребенок», а Даше была предельно скучна собственная исключительность. То, что для остальных детей было пределом их возможностей, для нее стало пресной обыденностью. Ей все давалось легко, буквально по щелчку пальцев. А то, что приходит слишком просто, никогда не приносит счастья. Сверстники раздражали своим недоразвитым скудоумием, шаблонные учителя не вызывали уважения. По-настоящему Даша любила и уважала только одного человека - Олю. Девочки делились секретами, изобретали тысячи идей по исправлению мира, очищению его от порока и злобы. Они верили, что, когда вырастут, то общими усилиями преобразуют вселенную. Страшно лишь в одиночестве, вдвоем же им было все по плечу. Единственная подруга училась в параллельном классе. Отличница, умница, шла на золотую медаль. Родители так наседали на нее в плане учебы, требовали невозможного, что к концу десятого класса Оля просто сошла с ума. После продолжительного лечения она совсем никого не узнавала, а лишь рассыпала за домом большой пакет перьев, поджигала их, пела никому не известные песни и сидела абсолютно счастливая. В один из дней родители не нашли Олю возле костра. Они обнаружили ее за гаражами, изнасилованную и зверски убитую. После потери подруги в маленьком сердце, полном отчаяния, зародился горделивый бунт. Лежа на песке, Даша понимала, что именно этот мятеж был началом конца, потому что в случае настоящей победы его следовало назвать иначе.
Дробышевская закончила выпускной класс с золотой медалью, как хотели ее родители, как желала она сама. На последнем звонке, когда все по уставу ушли на улицу, Даша написала мелом на стене, прямо напротив учительской, огромными буквами на всю стену нецензурное слово из трех букв. Мечта сбылась, идеальный, мещанский мир разрушился вдребезги.
На выпускном вечере милая девочка по очереди методично подходила ко всем одноклассникам мужского пола, приглашала их на медленный танец и, взмахивая длинными ресницами, нежно, с придыханием шептала:
- Я так люблю тебя, милый. Все школьные годы я мучилась в немой покорности судьбе, не смея приблизиться к тебе. И вот я рядом, я открыта, я вся твоя.
Мальчишки таяли, верили в свою исключительность. И не удивительно: Даша была очень красивой девочкой. Золотые волосы струились локонами на плечи. Огромные глаза, полные влажной, обещающей истомы, притягивали как магнит. Высокий рост, хрупкое телосложение, воздушная грация - все было при ней, все радовало глаз. И только пытливый, дьявольский ум изобретал развлечения, искал изысканной муки. Ей нужны были проблемы, трудности, непреодолимые стены, чтобы чувствовать себя до конца счастливой и свободной. Предсказуемость обыденной жизни несла в себе скуку и смерть. Жизнь на обочине морали, принципов, сложившихся стереотипов служила отныне путеводной звездой.
В университете, пока все думали, что Даша - милая отличница-студентка, она связалась с богатым шестидесятилетним мужчиной. Любовник очень плохо учился в школе и делал в каждом слове по две ошибки, но это не помешало ему стать влиятельным бизнесменом. Она не любила его, скорее даже презирала, но ей было интересно, как это - вести скрытую, полную порока жизнь. Началось все грубо и тривиально: мужчина в возрасте заметил юную прелестницу в ночном клубе и предложил ей содержание. Даша загадочно улыбалась, обещала подумать. Вернувшись в обшарпанную общагу, где в холодильнике стояли слипшиеся макароны и бумажные сосиски, а по стенам расползались тараканы, Дробышевская без лишних угрызений совести набрала номер соискателя запретных чувств и согласилась. Так началось падение.
Жизнь кардинально изменилась: дорогая съемная квартира, деньги на салоны красоты, брендовую одежду, обувь, косметику. Вскоре их заметили вместе в кафе. Новость моментально разлетелась по институту. Презрение и зависть пришли на смену былой доброжелательности. Даша бросила вызов пуританскому обществу с гордо поднятой головой. Она даже не стеснялась своего положения: специально приходила в новых туфлях, открывала новую сумочку, доставала оттуда новые духи или дорогой телефон. Глаза горели адским вызовом, губы змеились с презрением. Ее называли в глаза содержанкой, шлюхой и подстилкой. Мало кому приходило в голову, что любой жизненный поворот имеет собственную цену. Даша ее платила сполна: вялое тело рядом, вымученные комплименты, извращенные фантазии. Очень противно было только поначалу, когда особенно остро чувствовался запах старости, потом мятежница свыклась. Она жила в клетке, запертой, отданной на поругание, но зато золотой. Пока остальные зарабатывали гастриты на макаронах быстрого приготовления и жирной дешевой колбасе, Даша ела в лучших ресторанах. Пока остальные пили дешевый портвейн в палатке у костра, она пробовала дорогое шампанское с видом на Эйфелеву башню. Даша видела все: европейские курорты, известные достопримечательности, элитные бутики. Она видела все, а совесть ее молчала. На смену совести пришла давно забытая тоска. Со временем все приелось, стало душить предсказуемостью. Книги вокруг стали скучными, люди пошлыми. Она ушла однажды вечером, спустя всего три года совместной жизни, не взяв ровным счетом ничего из подарков покровителя.