Мимо пронеслась машина. Шумные, пьяные туристы даже не заметили тело на обочине. Кричать Даша не могла, силы ее оставили. Ночное небо расплывалось серебряными, влажными пятнами, соленые звезды ползли по щекам. Девушка снова провалилась в спасительные образы прошлого. В то время, когда она еще верила в чудо, смысл и искала настоящей свободы. Гибельный мятеж привел ее в эскорт-агентство. Она ничего не боялась и лениво слушала владелицу. Тощая, выхоленная дама пятидесяти лет цедила сквозь зубы:
- Все очень просто. Представь, что ты хочешь купить очень дорогие конфеты. Стоишь в магазине и сверлишь сладости глазами. Идешь домой, плачешь в подушку и обижаешься, почему конфеты для тебя не доступны, сами не запрыгивают в корзину. Тебе обидно, ты злишься и не понимаешь. В это же самое время в магазине рядом с тобой находится более смелая покупательница. Она хватает понравившиеся конфеты, идет на кассу, расплачивается и уносит.
В жизни все именно так, милочка. В большой семье клювом не щелкают. Домашние и скромные сидят дома, утирают слезы платочком и вздыхают. Они все мечтают, когда же лучшие представители мужского пола начнут залазить в форточку именно их квартиры в ущербной панельке. Разумеется, это не работает. А кто-то не боится перспективных мужчин, общается с ними и знает, что им нужно. А главное - берет. Если дорогие конфеты производят, значит это кому-то нужно.
Жить в облезлой хрущевке, жрать дешевые продукты, просыпаться в шесть утра на работу и ехать в переполненном автобусе с кашляющими людьми, подвергая себя риску заражения вирусами, и быть гордой, неприступной королевой до судьбоносной встречи с плешивым Толиком с пивным брюхом. Предел мечтаний - не иначе! И в это же время другие, более умные, берут от жизни все самое лучшее. Жить и существовать, голубушка - это разные вещи.
А в чем преимущество этих самых «хороших»? Только в том, что они шарахаются от достойных мужчин? Не хотят давать мужчине то, что ему нужно от женщины? Не умеют заставить мужчину почувствовать себя желанным? Нет, я бы, возможно, поняла, если бы эти «хорошие» работали волонтерами в хосписах и приютах для животных, хорошо зарабатывали, приносили пользу обществу и выделяли много средств на благотворительность. Но ведь большинство этих ваших «хороших» - всего лишь унылое говно, мечтающее об улыбке судьбы. Только выползти из болота и поступиться принципами гордость не позволяет. Ах, я не такая, ах, я жду трамвая. Ну, жди, пока не постучит почтальон и не принесет в конверте пенсию. Не ждать надо, девочка, а приступать к делу незамедлительно!
Даша согласилась и приступила. Она продавала тело, ей платили деньги. Сначала было невероятно интересно. Жизнь переливалась искрометными приключениями, разнообразными клиентами, новизной и адреналином. В какой-то момент, спустя всего пару лет, девушка вновь почувствовала привычную скуку. Голубое небо стало серым, поверхность моря затянула грязная пена рутины. В какой-то момент Даша стала замечать странную вещь: во время работы она словно отключалась, выходила из тела, совсем ничего не чувствовала, но имитировала удовольствие. Стали раздражать мужские, въедливые запахи. Они душили глухой неизбежностью, тошнотворной печалью. Хотелось открыть окно, выпрыгнуть и бежать далеко-далеко, оставив голое, противное тело заказчика в немом удивлении. Вместо этого Даша фальшиво улыбалась и мерцала нежностью. Ее спрашивали: «Тебе понравилось?», «Как ты можешь?», «Как ты любишь?», а ей хотелось кричать, что никак. Секс с неизвестными не вызывал ничего, кроме стойкого омерзения. Однажды они обслуживали четверых выпускников школы. Странно и непривычно было наблюдать первый секс, волнение, восхищение женским телом и тем, что случается во время настоящей любви. Один мальчик краснел и просил разрешения прикоснуться, поцеловать. Подростки искренне боялись сделать больно прекрасной женщине, принести ей телесные страдания. Когда Даша вернулась в дорогой отель, то расплакалась навзрыд. Она осознала, что то, что стало для нее привычным отношением, нормой не является. Девушка была куском мяса на витрине, посмевшим ощущать себя живым, свободным ветром. Она по-прежнему была в клетке. Гордыня обманула личность, увела на обочину. А огней на обочине не было, змеилась кромешная тьма.