Она была городская, возвышенная, интеллигентная - предмет обожания любого сельского паренька; с книгой в руке и правильно поставленной речью. Высокий рост, смуглое и гибкое тело, живые карие глаза. Таня немного напоминала неуклюжего жеребенка с вытянутыми конечностями. Сережа Пронькин, первый парень на деревне, ласково называл ее «книжная девочка». На старой, угнанной у отца девятке он катал Таню на берег озера, звал любоваться закатом. Таня влюбилась в него слепо, неистово, как и положено домашней девочке с горячим сердцем и воспаленной фантазией. В ее книжках герой похищал даму сердца из насиженного гнезда, увозил в неведомый край, полный приключений и романтики. Жизнь начиналась за пределами мещанского болота, в надрыве сквозняков и стуке колес поезда. Вот и сейчас хрупкая, изящная девушка прижимала руки к груди и жадно прислушивалась к шуму проходящего состава. Сердце ее стучало, требовало любви и жертвенной страсти. Сережа сидел рядом и, вытянув на траве длинные ноги, посасывал прямо из горлышка самогон. Таня смотрела на него восторженными глазами и чувствовала само дыхание жизни. В ее книжках, к сожалению, не было ничего сказано про то, что парень приличной барышни не должен пить и бить стекла в домах. Разве все это было важно под сиянием звезд, проявившихся на небе? А какие у него были голубые глаза! Когда Сережа пил, то загадочно молчал, и Таня наделяла его мелкую, ничем не интересующуюся природу непостижимой глубиной. Она бы пошла за ним хоть на край света, покорная, верная, трепетная. Ах, если бы он только позвал!
Длились вечерние посиделки у озера ровно две недели. Они даже не целовались, но Таня навсегда запомнила блеск любимых глаз, нежный взгляд звезд, плеск воды в камышах.. все то робкое, непроявленное, тихое, предшествующее настоящей любви. Закончились встречи молниеносно. Кавалер украл у деда Тани старый одеколон и вылакал его в один присест. Парня стало тошнить, бабушка проснулась и выпроводила хулигана на все четыре стороны.
Таню выслали из деревни незамедлительно. Она страдала, рыдала бессонными ночами, писала длинные сообщения объекту своего увлечения. Сережа не отвечал, эпистолярный жанр никогда не был его сильной стороной. Вскоре обозленный ухажер кинулся в омут брака с разгульной девицей, а ровно через год развелся, уличив жену в измене. Он медленно и неумолимо начал скатываться на самое дно жизни, употребляя наркотики, участвуя в криминальных авантюрах. Об этом Воронцова уже не знала. Она хранила в сердце образ светлого, молчаливого мальчика с глазами цвета неба. Поезд все так же скользил в зеленоватую безмятежность неба, все так же нежно шумел камыш, и догорало небо на горизонте.
Много лет спустя Таня приехала в деревню детства. Уже давно не было бабушки и дедушки. Одинокий дом смотрел слепыми ставнями в сторону озера. Участок зарос сорной травой, скорбел в немом запустении. Деревенское кладбище скалилось покосившимися крестами и облупившимися оградами. Таня стояла молча, склонив голову. Внезапно тишину раннего утра разрушил крик незнакомого мужчины, дурно одетого и пугающего. Лысеющий, беззубый субъект хищно воззрился на женщину.
- Таня, Танечка, ты ли это? А я от Петьки иду, душу елеем с утра смазали. Сама ведь знаешь: не смажешь сани - не поедут. А тут ты! Вот те раз! Узнаешь меня, краса моя ненаглядная?
- Простите, Вы кто?
- Ну, ты, девка, выдала! Любовь свою первую запамятовала! Серега Пронькин я! Ну… лето, вечера, озеро, батина девятка, закаты. Помнишь? Я еще такой модный ходил: в ярком спортивном костюме и с челкой залакированной. А магнитофон с колонками помнишь? Я его по полю тягал и врубал на всю мощь. Бабы ругались и плакали. Ну?
Таня опешила. Она пристально вглядывалась в этого страшного мужчину и искренне пыталась найти признаки своего прошлого, своей детской любви. Но напрасно! Это был совсем другой человек. Даже глаза, зеркала души, выцвели и стали похожи на старые, затертые джинсы. Глубокие, страшные тени залегли на раздутом, покосившемся лице. Разбитые губы мямлили в пьяном умилении:
- Танюша моя! Милая девочка! Какое счастье! Ты тогда забрала мое сердце навсегда, увезла с собой в город. Двадцать лет прошло, а все о тебе думаю. Любимая моя, ненаглядная. Это знак судьбы. Бабка твоя, выгнавшая меня в шею, видит нас сверху и слезами счастья умывается. Свела-таки нас чертовка! Исправила свою ошибку. Знает дело!
Занюханный кавалер еще долго распинался в нежных чувствах и бубнил о судьбе, работающей во имя любви. Таня испуганно молчала. Она не могла придумать, о чем говорить с этим погибшим, незнакомым мужчиной. Она и раньше не знала, о чем с ним разговаривать. Они всегда молчали. Но если прежде его выручали говорящие глаза, полные глубокого неба, то теперь ей внезапно открылась зияющая, оглушительная пустота. Разговора не случилось. Таня ускользнула в новый день, Сережа остался в прошлом. Через полгода она узнала, что Пронькин скоропостижно скончался от цирроза печени. Его вторая жена бегала по деревне в расстроенных чувствах и кричала так, что соседям не было покоя ни днем, ни ночью. Растрепанная, страшная женщина словно сошла с ума и ревела на всю округу: